И вот он лезет на смерть, стремясь в первые ряды (кроме жоп ему ж с задних-то рядов не видать ничего), распихивая всех, не знаю даже, чем и куда, а парни вокруг все под два метра ростом. И ведь не один лезет, а лилипуточку с собой тянет. Видимо, повышибал он им коленные чашечки. И тут у одного и кончилось исполинское терпение. Он взревел, перекрыв концертные колонки, рыком пытаясь сдуть недостойного. Не тут-то было. Практически, в прыжке, карлик клещом впился в лицо орущего и упредил противника. «Большие люди» отцепили от «своего брата» присосавшийся инородный придаток. И несколько раз, по-борцовски показав брейк, развернулись обратно к сцене.
А лилипуточка, тем временем, слабо интересовалась происходящим с ее сопровождающим, всего разок со скукой взглянув на кульбиты своего Ромео около чужой физиономии. Но и у «большого человека» тоже была женщина. Она была другого воспитания и никак не хотела смириться с незаслуженными страданиями своего бойфренда. Поорав бестолково на карлика, позамахивавшись на него руками, она чуть не огребла от задиры, еле успев увернуться. Я забила на концерт и с любопытством ждала продолжения. Женщина куда-то исчезла ненадолго и быстро появилась вновь. На кошачьих лапах она прокралась прямо за спину обидчика, вскинула руку с принесенным стаканом и… высыпала ему за шкирку лед!
Щеки
А у нас сошел снег, и вылезли щеки. Пока зима — шарфы, капюшоны, шапки, балаклавы скрывали от глаз бессонные ночи около холодильника и метанья души: пельмени или сосисочки? Пивко или мартышечка? А тут — на те! Не предупредив, положив распускающуюся почку на прогнозы яндекса, в Москве началась весна. Да так шустро, что щеки, оголившись, вздрогнули, да так и остались висеть, изображая пудинг. От такой неприкрытой неожиданности, они совсем забыли сгруппироваться и подтянуться в монгольские скулы. И лицевой контур стал похож на ассиметрично-отвисший овал параллелепипеда. Как пишет Википедия, именно такое лицо представлял себе юный Слава Зайцев, создавая свою первую хитовую коллекцию спецодежды для женщин-работниц области и села. Только в двадцать эти щеки чувствовали себя о-го-го — наливными яблочками, и время от времени, кокетливо изображали ямочки. А все вокруг радовались розовощекому задору, особенно любящие пощипать упругую юную плоть, старички. Уже в тридцать они потянулись, но не к контуру лица, а к гениям косметологии: Вольту, Амперу и Лазеру. Те, хоть и были евреями, но хлеб свой отрабатывали честно. Перевалив раз пять за тридцать пять… Но это уже совершенно другая печальная история.
Эх, милый Николай Гаврилович, — что делать?! Что делать, я спрашиваю?! Чернышевский молчал. Может изображать мумифицированную рыбку-паралитика? А то, как сведет? Челюстно-лицевую клинику в Израиле с зарплаты может себе позволить только Владимир Владимирович. Ходить летом в шарфе? Ну, Никас Сафронов у нас один, и другого быть не может.
Вывод один — неутешительный: прекратить жрать и, не переставая, улыбаться. Есть, правда, опасность ослепнуть, придавливая глазные яблоки нахлынувшими щеками, но лучше уж так, чем занять первое место на выставке бурбулей.
Всех с наступающей весной!
Тайна третьей планеты
Была у нас печка — голландка. Белая, газовая. А на ней веревка с деревянными прищепками — белье зимой сушить. Когда в минус двадцать, простыни на улице в листы ДСП превращались, их, картонных, перевешивали на печку.
И вот шел как-то по телеку мульт. Не оторваться. Рубище из мух и людей. Гигантские торпедировали человеков с воздуха. Крошево. Все в кровище. Еле уснула. Утром просыпаюсь, а они на печке сидят и сожрать меня хотят. Час лежала. Страшно. Лежу, как в окопе — ветошью прикинулась. Не шевелюсь. Мама пришла. Прищепку сняла, щелкает ей — еле поверила, что деревянные.
А вообще, когда по всем трем каналам по телеку шел балет, мама нам с братом на ней диафильмы показывала, и самый красочный был «Муха Цокотуха». Там такой паук — Навальный с саблей. И вот как-то, на ужас мне, братик по живописи проперся и, включив проектор, стал срисовывать паука прям на печку. Ну я-то не особо вникала: у меня были дела поважней, чем смотреть на его мазню черным по голландке, — еще не у всех кукол были свинчены головы.