Он не мог видеть усталое выражение лица Кайто, но чуткий слух позволял Блеску улавливать все тяжелые вздохи и обреченные, злые удары по клавиатуре, когда Кайто отправлял сообщения. Кайто поймал его за руку, усадил в кресло за стол. Вообще-то в помощи Блеск не нуждался большую часть времени. Во-первых, он выучил линкор наизусть и мог ориентироваться в обитаемых отсеках, а еще неплохо научился стрелять на слух, во-вторых, это Блеск был первым помощником, а значит, это он должен был адмиралу помогать, что несколько сбивало Кайто, привыкшего жить по четкому уставу.
— Угадай, — проворчал Кайто. — Криврин с Гадюкой, которые отправились со снабжением к маре. Там сейчас гражданская война, и я уверен, что они в центре всего пиздеца, радостно рискуют своими жизнями, — раздраженно бросил он. Голографическая карта мигала извилистой линией фронта.
— А ты думал, они просто отдадут бедным деревенским жителям винтовки и гранаты и даже не научат их ими пользоваться? — рассмеялся Блеск. — Очевидно, они хотят помочь. Из благородных побуждений, как это часто бывает с вашей семейкой. Даже я считаю, что давно надо было немножко перераспределить богатства у маре.
— Они могут пострадать.
— Мы все можем пострадать, — отрезал Блеск. — Но мы все еще здесь: ведем дела, сражаемся, торгуемся. Живем. Если волнуешься, просто свяжись с ними и уточни, не нужен ли им линкор в поддержку, — отмахнулся Блеск.
— Мы не можем вмешиваться в дела чужого государства. Да, да. Я слишком тревожусь, — послушно, как мантру, повторил Кайто то же, что ему говорили и Акира, и Арчи, и вот теперь Блеск. Терпения Блеска обычно хватало дольше всего. — Ты-то должен меня понять!
Он все еще думал о том, что мог бы вытащить фэйта из-под корабля. Мог спасти, мог как-то предотвратить. Но спокойствие Блеска, принявшего свою судьбу, выводило Кайто из себя, как и то, что Блеск никого не винил. Он говорил, что снова пошел бы на штурм, будь у него возможность изменить прошлое. Но все же… это значило много для фэйта, который привык полагаться на предопределенность судьбы. Он больше не знал, когда погибнет, какое мгновение станет последним. И потому — более ценным.
Блеск не захотел возвращаться на родную планету, хотя знал, что община его примет: у фэйтов было так заведено, что все заботились о тех, кто сам о себе не может. Не бросали тех, кто нуждается. Но Блеск отказывался просто сидеть дома и заниматься хозяйством. Он больше не мог увидеть сотни и тысячи иных миров, которые посещали пираты, полюбоваться красотами, рассмотреть другие народы, но Блеск все еще мог многое почувствовать, испытать, ощутить. Все еще хотел выбирать свой путь.
— Все с ними будет хорошо, — сказал Блеск, смягчившись. — Мы же знали, что они не смогут навсегда отойти от дел, даже оставив тебе должность адмирала Семерых… и лучшее, что ты можешь сделать — отпустить и позволить им совершать безумства.
Заметив, что Блеск придвинулся к клавиатуре, Кайто подключил голосовой помощник, а сам отправился на мостик.
Арчи, сидевшая в кресле пилота, рассматривала экран, повернулась к Кайто, который облокотился на скрипнувшую спинку, обитую кожей. Потянулся, перехватил кружку Арчи, отпил большой глоток крепкого кофе, пока Арчи корчила ему рожу. После всего пережитого Арчи заявила, что предпочтет оставаться на корабле, она больше не хотела рисковать собой, а теперь желала заняться тем, что у нее лучше всего получалось: пилотированием и инженерным делом. Ее помощь оказалась неоценимой в проектировании ускорителей на Варшаве, в затею вкладывались все, но без инженеров ничего не вышло бы. Арчи признавалась, что себе самой кажется трусихой, что прячется за их спинами, но Кайто никогда ее не винил. Не все предназначены для боя, не все выйдут целыми из мясорубки — головой, тело-то можно было подлатать.
— Очередь в порту, досмотр, — буркнула Арчи, указав на голограмму. — Ищут в трюмах имперских шпионов, что ли? Никогда бы не подумала, что это сработает.
— Не стоит недооценивать человеческую глупость, — поучительно произнес Кайто. Мика, проходившая мимо, теперь возглавляющая абордажную команду, шутливо отсалютовала ему.
— Может, шмальнем? Просто чтобы намекнуть: пора поторапливаться.
— Арчи. Мы на линкоре.
— Зарядим холостые, делов-то!
— Арчи…
Возвращение на Варшаву всегда было приятным. Кайто сам не заметил, как начал воспринимать это место как дом, мирную пристань, хотя пиратский рынок вообще не выглядел спокойным. Каждый день случалась новая перестрелка, а главный бар, открытый последователями Эмиса, не прекращал ремонт. Но здесь всегда было полно народу. Новые знакомства, наводки на любой вкус. В Варшаве было все. Криврин говорил, что империя сама это сотворила: придала Варшаве значимость, заставила всех обратить на порт внимание. Теперь ее по праву считали пиратской столицей. Иронично, что ни принятого всеми правительства, ни четких законов у них не было, а вот столица имелась.