— Таких кораблей много? — заинтересовалась Акира, голодная до новых знаний. — Они на них живут?
— Никто не знает, где они живут. Говорят, есть какая-то планета, но ее координаты пока никому не удалось выяснить. А ковчеги они используют для переговоров.
— Их вера запрещает Видящим покидать планету, — добавил Криврин. — Обычные верующие должны сидеть и молиться… всего лишь сидеть и молиться — и так провести всю жизнь. Отправиться в космос дозволяется только высшим жрецам, и то ненадолго. Если бы они не боялись обнаружить свой дом, наверное, отказались бы и от этих полетов.
— И о чем они молятся? — спросил Кайто, поглядев на табличку эма под приборной панелью.
— Хотят остановить приближающийся конец галактики, — произнес ящер настолько выразительно, что даже по его шкворчащему голосу было понятно, что он не верит в подобную глупость.
Кайто пожал плечами. Что может навредить целой галактике? Разве что новый Большой взрыв, но его явно не остановишь бормотанием молитв. Хотя это наверняка для того, чтобы ощущать себя нужным, причастным к чему-то. Чтобы не тяготиться бессмысленностью жизни.
Так же, как Кайто держался за то, что они со времен училища выдумали называть воинским братством. Пока его братья не умерли.
Он надел броню-скафандр, проверил отсеки для клинков. В кобуре на поясе лежал пистолет. Арчи оставалась в кресле пилота, чтобы, если что-то пойдет не так, быстро вывезти их. Хотя военные редко бывали сентиментальными, Кайто признал, что в неизвестность легче отправляться с родного «Смеха», где и сами стены поддерживали его своим холодным металлическим молчанием. Он в последний раз оглянулся на табличку.
Шлюз раскрылся, тихий корабль сектантов ждал их. Никакие Видящие их не встретили. Вперед неслышным шагом вышла Гадюка, которая выглядела, пожалуй, самой опасной из них, даже опаснее здорового серпента, чья броня напоминала древние доспехи. За краткое знакомство Кайто успел оценить сдержанность Криврина, а вот Гадюка выглядела так, словно отгрызет любую руку, которая протянется к охраняемому ей ящику.
Не нравилось ему это. Тишина, которая напоминала засаду. Молчание в передатчике. Уж поздороваться они могли бы… или боялись, что их голоса будут записаны и переданы врагам?.. Иногда предосторожности превращались в настоящую паранойю. Кайто знал, что капитан всегда к нему прислушивается. Он посмотрел Акире в глаза, видно было даже сквозь шлем, и медленно кивнул. Будь, мол, настороже. Кайто надеялся, что Акира поняла. А то жаль, конечно, что даже с ее ментальными способностями мыслями общаться она не могла.
Гадюка пошла вперед, за ней Криврин. Почти по серединке оказалась Акира, которой предстояло ощупывать все с помощью ментальных способностей. Ловушку на мертвом корабле она засекла сразу же, но теперь медлила. Она иногда останавливалась, что Кайто чуть не натыкался на капитана, неловко вздыхая.
Кайто шел дальше, а коридор все не заканчивался, все блестел. Он сделал шаг, еще один. Почти запнулся. Спустя несколько мгновений он понял, что передатчик вырубился; даже если Акира пыталась предупредить их, то ее никто бы не услышал, тогда пришлось бы снять шлемы. Кайто моргнул. Зажмурился. Что-то менялось. Медленнее открыл глаза. Вместо заснеженной равнины, знакомой ему по прошлой вылазке, он видел лес. Рощу? Акира называла эти места именно так, своеобразное отражение ее разума, показывающее ее любовь к старине и легендам прошлого про отважных самураев и достойных принцесс… и скрывающее ее секреты.
— Капитан? — окликнул Кайто. — Акира?
Шлем исчез, легкая хлопковая одежда коснулась спины, когда подул ветер. Он был один. Кайто вздохнул, заслушавшись молчанием леса, положил ладонь на рукоять катаны, вынул ее из длинных ножен. Солнечный слепящий луч скользнул по глади клинка. В отражении Кайто попытался рассмотреть правду, понять, действительно ли он бредет куда-то по спящему кораблю или же сидит, привалившись к стене. Но на мече не отразилась истина, только клоки синего неба и зеленых деревьев.
Фокус был уже известен: различив ловушку, Акира не смогла ее ментально обезвредить, но вместо образов мучительных пыток, которые заставили бы их сойти с ума, казней или чего угодно еще, что могли подсунуть им сектанты, Акира распахнула свои… мысленные чертоги. Но это не значило, что она была тут хозяйкой. К тому же… пейзаж изменился, это больше не был упорядоченный зимний лес. Нечто вторглось в задумку Акиры и смяло ее, как неудавшийся листок оригами. Вдалеке над деревьями взвилась стая птиц, черных, как будто нарисованных тушью.