— Криврин сам в госпитале. Дело в Гадюке, — решил Кайто. — Должно быть, не хочет поднимать панику. Это здраво, хотя… врать собственной команде…
Это напоминало ему об армии, о железноликих командирах, которые считали, что дело солдата — умирать во имя империи, а не задавать вопросы. Засекреченные приказы, скрытое количество жертв. Кайто пытался узнать о бывших сокурсниках из военной академии, которых расшвыряло по разным полкам, однако наталкивался на сплошную стену. Он все еще не знал, живы они или остались на распаханных потом артиллерией полях сражений. В отличие от имперцев, Гадюка была честнее с подчиненными. Они знали: что-то не так, они прячутся, убегают. Но не больше.
Возможно, это правильно. Они еще сами не поняли, что несут на борту. Ненужные слухи посеят панику, и тогда на многолюдных нижних палубах, населенных механиками и абордажниками, может вспыхнуть мятеж… и гореть ярко.
— Похоже, Гадюка и Криврин… — шепотом сказала Арчи, многозначительно вскинула брови. Кайто тихо застонал. Не хотел он об этом думать. Даже не собирался.
— И это то, что тебя сейчас волнует? Не почему сектанты открыли огонь? Не что записано на черном ящике?
— Ой, да ладно тебе! — фыркнула Арчи. — Зато понятно, откуда у Гадюки такая власть на корабле. Сумеем втереться к ней в доверие — узнаем больше о планах нашего дорогого ящера.
— Если Гадюка тебе голову не отрежет, — с сомнением сказал Кайто.
Подумал о помощнице капитана, которую сегодня не видел. Пока Криврину нездоровилось, ответственность за неторопливо идущий корабль ложилась на плечи Гадюки. Их Кайто отнюдь не назвал бы хрупкими. В Гадюке столько стали, что хватит на десяток имперских солдат.
***
К вечеру Криврин достаточно пришел в себя, чтобы собрать всех в капитанской каюте и объявить курс. Вероятно, он чувствовал ответственность за маленькую команду «Смеха», который летел куда-то в неизвестность, поглощенный огромным линкором. Несмотря на то, что руки еще помнили тяжесть ударов, Кайто испытывал благодарность: в одиночку они не смогли бы уйти от погони, которая, несомненно, последует. Не с ослабшей Акирой на руках, которая предпочла сесть на стул и откинуться на спинку. Кайто стоял за ее спиной, как телохранитель, а Арчи навалилась на стол, рассматривая мерцающую голографическую карту на встроенном экране.
— Мы засекли несколько разведчиков. Думаю, они принадлежат Видящим, но не осмеливаются приближаться на расстояние выстрела! — Лицо Гадюки, ее кривая усмешка, явно говорили о том, насколько она желает сбить этих наглецов. — Мы сможем от них оторваться при желании.
— Ультрамарина хватит для одного прыжка, — заявил Криврин, его голос негромко рокотал, как увлеченные вниз камни в горах.
Кайто задумчиво кивнул. Топливо, добываемое из редких кристаллических форм, которое при сжигании позволяет кораблю стремительно разгоняться до сверхзвуковой скорости. Ни одно другое ископаемое на это не способно, поэтому ультрамарин слишком ценен… И поэтому его осталось столь мало.
Вопрос в том, куда они хотят отправиться.
— Я согласен, что можно попросить совет у авесов, — заявил Кайто, которому Акира все уши прожужжала про своих знакомых из системы, что люди прозвали Птичьим Пером. — Но мы можем привести к ним хвост. Хотим мы брать такую ответственность? — Акира с грустной улыбкой покачала головой. — Для начала, считаю, нужно подождать и посмотреть, что будет. Мы ничего не теряем. Этот ящик десять лет никто не трогал.
Случившееся на станции научило его осторожности. Если кажется, что это ловушка, это она и есть. Вот и теперь разведчики вьются рядом с «Тиамат», как тэнгу, предвестники смерти. Отогнать их ничего не стоит, но дело в другом: это признаки надвигающейся угрозы.
— И куда мы отправимся? — спросила решительная Арчи, вертя карту так и эдак. Голограмма сверкала между ее пальцами. — Если Видящие так могущественны, нужна какая-нибудь провинция, может, колония…
— Эта планета давно заброшена, никто к ней не летает, там можно найти временное убежище, — сказал Криврин, когтем указал на сияющую точку на карте. Названия не было. — Значит, решено.
Голос ящера скрипел, как ломающаяся обшивка корабля. Что-то в этом было. Чуждое, непонятное. Больное. Не чуящая подвоха Акира соглашалась, кивала, улыбалась широко, но Кайто следил за пиратским капитаном внимательно, подмечая, как у него загибаются пальцы с когтями. Морды ящеров умели только скалиться, и оскал этот — последнее, что видели многие его товарищи из космодесанта, но сейчас Кайто чудилось, что единственный глаз Криврина заволакивает тоска.