Усевшись за стол, Криврин наблюдал за тем, как они кладут свои небогатые пожитки — пайки, аптечки, оружие. Кайто не знал, сколько времени им придется провести на мертвой планете, но не хотел все время взлетать к «Тиамат», чтобы не привлечь чье-нибудь внимание. Криврин снял перчатки, когти постукивали по поверхности стола из спрессованных опилок. Кайто это вдруг напомнило о том, что раньше на этом самом месте были деревья.
— Почему империя Аматерасу в это ввязалась? — спросил Криврин, посмотрев на них. — Из всех человеческих государств… обычно они стараются сохранять нейтралитет, если только нет прямой угрозы их колониям.
Тут он, конечно, намекал на войну, ведь началась она — под предлогом — нападения серпентских пиратов на колонистов. Кайто вздохнул: еще недавно он зловредно порадовался бы, что Криврин это признает и, возможно, вынужден смириться с тем бесчестием, но после пережитого он уже не знал, чему радоваться. Последние дни оставили выжженную пустошь у него в душе, как и на этой планете.
— Если наша находка привлекает ментатов из Видящих, наверняка там что-то важное для них… Империя никогда не гнушалась экспериментов на людях, — сказал Кайто. — Возможно, они хотели скрыть одно из таких испытаний. Там может быть что угодно.
Он посмотрел на Акиру, которая комично застыла, разинув рот, как персонаж из своих любимых комиксов. Арчи стояла, скрестив руки на груди, и хмурилась. Привычная веселость стерлась с ее лица, она знала, какие слухи ходят про Аматерасу и их солдат. Она не была наивна. Много раз видела шрамы на теле Кайто, которого вскрыли и перебрали, наполнив боевыми имплантами. Все ради славы. Все ради империи.
— Официально они не любят это признавать, — проворчал Кайто. — Импланты не запрещены, так? Любой наемник может напичкать всего себя, — он кивнул на Гадюку, впрочем, с большим почтением, просто не хотел быть продырявлен на месте. — Но у солдат Аматерасу нет выбора, ты принадлежишь империи. Они делают это насильно, и… иногда на нас тестировали новые образцы. Один парень не смог ходить, потому что ему повредили спинной мозг, когда хотели поставить новый экзоскелет. Исправить не смогли.
Пораженный, Криврин прошипел:
— Но я думал…
— Что, если я ненавижу вас, чешуйчатых, я такой фанат империи? Я с большим удовольствием посмотрел бы, как она горит, — оскалился Кайто, прекрасно понимая, что выглядит не лучше злобного ящера. — Мы были врагами, но Аматерасу мучает собственных солдат. Заставляет их умирать. В моем отряде все хотели стать героями, потому что так нас воспитали, но никто не осознавал, что их тренировали сдохнуть.
Хуже всего было то, что Кайто благодаря экспериментам империи получил все. Получил саму жизнь, потому как не выжил бы на поле боя без боевых имплантов. Получил будущее, даже Акира наняла его, потому что ей нужен был воин рядом. Нужен кто-то умелый и надежный. Глядя на свои руки, Кайто ненавидел их и радовался им, потому-то с таким замиранием сердца следил, как манус копался в его имплантах.
— Возможно, мы сможем открыть планы империи Коалиции? — сказала Акира. Она явно старалась придумать что-то, даже зная, насколько ограничены их возможности. Они, блядь, еле-еле пережили встречу с ментатами Видящих!.. Кайто стиснул зубы. — Аматерасу входит в совет человечества, в Коалицию. Они могут… наложить санкции, запретить им торговлю, заставить их разоружиться!
— Ну да, а еще единороги существуют, — фыркнула Арчи. Она редко когда разбивала наивные мечты капитана, но сейчас не выдержала: — Думаешь, они не знали, кого Аматерасу посылает в бой? И теперь… если мы, кучка пиратов, узнали о существовании черного ящика, наверняка эти важные шишки из Коалиции тоже могли бы. Им просто не до этого! Выясняют, кому принадлежит какая система.
— Мы все равно можем попытаться! — поспорила Акира. — Коалиция — это не только чиновники в совете, но и люди, самые обычные граждане!
Кайто хмыкнул, и все обернулись к нему. Криврин помалкивал; он наверняка мало что знал о человечестве и их законах, а после увиденного на планете… что ж, Кайто понимал, откуда в серпенте могло взяться к ним недоверие. Гадюка, скучая, рассматривала свои острые коготки и иногда косилась на Криврина, чтобы убедиться, что тот в порядке. Снаружи завывал ветер, свободно гуляющий по камням, колебал ткань шатра. Нечто серое и тоскливое, как вся эта мертвая планета, будто пробралось в палатку и свернулось под ногами змеиными кольцами.