Гадюка тоже выкинула клинок из запястья — короткую заточку, всего лишь кинжал. Впилась — злой торопливый укус, снова и снова, проехалась, словно чешую с рыбы чистила. Кайто почувствовал, как змея вздрогнула. Она завозилась, задергалась, и тесак Криврина впился ей прямо в глаз, расколол шипастые кристальные наросты, брызнула кровь… Бешено взревев, змея вдруг нырнула к разлому, бездонному и жуткому. Снизу что-то зарычало, словно сама планета проклинала их.
Все затихло. Кайто прислушивался к шуму под ногами, но змея исчезла, поспешила спрятаться. Неужели они первые, кто вздумал дать ей отпор?.. Откуда она вообще взялась? Кайто обернулся на Криврина, который, тяжело дыша, привалился к камню. Сдернул шлем. Не хотелось признавать, но, похоже, Кайто начинал привыкать к выражениям ящериной морды — и сейчас на ней охеренно крупными буквами было написано удивление.
Они вдвоем обернулись и увидели Гадюку, которая наклонилась над валявшимся на земле фэйтом.
— Парень еще жив, — пропыхтела Гадюка. Она оставила только респиратор — уровень загрязнения тут был терпимый.
— Надеюсь, ты не собираешься ему искусственное дыхание делать, — фыркнул Кайто.
— Что делать? — озадачился Криврин. Гадюка показала Кайто кулак и пробормотала что-то насчет тупых детей.
Фэйт и впрямь лежал на боку, глядя перед собой, и часто, шумно дышал. Переглянувшись с ящером и наемницей, Кайто с обреченным вздохом наклонился к раненому, чтобы наткнуться на предупреждающее клокочущее шипение. Возможно, его как-то обозвали на их языке, но Кайто добрался до скафандра-доспеха. Легкий, такой, которые использовали не военные, а всякие послы на недружественные планеты. Пулю остановит, но не крушащий удар змеиного хвоста.
— Открытых ран нет, но, думаю, ребра тебе ушибло, — сказал Кайто, быстро ощупывая контрабандиста. — Как быстро твой народ регенерирует?
— Не быстрее вашего, — выдавил фэйт, несколько смирившийся с тем, что его лапают. Кайто искренне надеялся, что парню просто не нравится, когда его щупают чужаки, а не то, что это в их культуре важный момент, после которого Кайто будет обязан на нем жениться. — Я не думал… что кристальных змей возможно ранить…
— Возможно, если у тебя нет выбора, — ухмыльнулся Кайто.
Он ничего не знал о фауне этого мира, но по тому, как Криврин мотал головой, боясь нового нападения, догадался, что тот раньше такой дряни тут не видел. Вернувшись к ним, серпент покачал головой:
— Удивительно… Это похоже на обычного полоза, только в десяток раз больше и опаснее. И в кристаллах, — пробормотал Криврин. — Ты, фэйт. Когда эти существа тут появились?
Помотав головой, фэйт медленно приходил в себя. Только говорил теперь еще медленнее — сказывалась не только неловкость в языке, но и удар по башке:
— Когда мы нашли это место, они уже здесь были. Мои иллатри… мои старшие предполагали, что они питаются энергией ультрамарина, из-за чего вырастают такими… странными.
Мутируют, значит. Окинув неприветливую скалистую местность вокруг, Кайто подумал: не похоже, чтобы тут было, что есть и пить. Тем обитателям планеты, кому не повезло уцелеть после бомбардировки, приходилось находить какие угодно источники пропитания, просто чтобы выжить… Там, под землей, наверняка были остатки еще не кристаллизовавшегося ультрамарина. И животные добрались до него, до единственного ручья, отдаленно напоминающего воду.
— Так вы правда… не знали о кристаллах? — спросил фэйт.
— Нет, — рыкнул Криврин.
Он болезненно оглянулся на разлом. Что-то горькое было в наклоне его головы, в прищуре глаза. Когда-то империя и серпентское королевство сражались за источники ультрамарина, его родину уничтожили, убили, выпотрошили… и все равно Иншала, которую Криврин считал чем-то вроде своего святого кладбища, страдала от жадных контрабандистов. Кощунственно. Мерзко. Кайто с изумлением осознал, что понимает мрачного ящера.
Приподнявшись на тонких, как лапки насекомого, руках, фэйт жалобно застонал. Смотрел наверх, но там не было и следа сбежавших подельников. Наверняка потерянного фэйта они сочли мертвым… или не собирались возвращаться за ним в ближайшее время, пока все не успокоится, пыль не уляжется, а змея не уснет в таинственной глубине.