Всю сознательную жизнь Кайто посвятил службе: сначала он отдал все империи Аматерасу, названной так в честь давно покинутой звезды, а теперь вот работал на Акиру. У него не было никого и ничего; он был свободнее многих других, но не чувствовал это.
— Что будешь пить? — окликнула его Арчи. Она сидела рядом, накручивая прядь с тугими кудрями на палец, и рассматривала голографическое меню на планшете.
— Не знаю, давай на твой выбор, — покладисто предложил Кайто. — Эй, только берегись ящеров, — напомнил он, когда Арчи хмыкнула и встала, чтобы, очевидно, направиться прямиком к бармену — манусу со множеством глазастых рук, который наливал всем желающим коктейли.
— Да что у тебя с этими чешуйчатыми… ладно, знаю я, — закатила глаза Арчи.
Иногда Кайто казалось, что у него образовалась сестра-подросток. Сестра…
Он не стал бы рассказывать об этом Арчи, незачем ее пугать, но серпенты виделись Кайто в кошмарах еще с детства, до начала той войны за топливо. Когда он был совсем мелким, ребенком лет семи, на их корабль колонистов, направляющийся к далеким незаселенным планетам, напали серпенты. Это были не войска кланов Десяти Когтей, а какие-то рейнджеры, наемники не лучше тех, с которыми Кайто теперь вел дела, и им срочно нужны были припасы и топливо. Кораблю просто не повезло… Но потом в учебниках Кайто прочитал, что атака на колонистов была одной из причин начала войны.
Тогда Кайто этого не знал. Он прятался в машинном отделении, где серпенты не стали тщательно копаться, потому что двигатели были повреждены во время абордажа, один из них грохотал, как готовый взорваться котел. Кайто спрятался в углу и не выбирался… Корабль из флота империи прибыл спустя полдня, когда наемники были слишком далеко; что ж, по крайней мере, капитан успел послать сигнал, прежде чем ему вышибли мозги — Кайто не видел этого, но мог представить. Поисковая группа обшарила корабль и выволокла из-под обломков Кайто. Один из двигателей к тому времени уже заглох. Ему повезло, что не взорвался.
Он плохо помнил — память испуганного ребенка стирает острые углы. Осталось только воспоминание о том, как какой-то высокий человек с идеальной осанкой потрепал его по плечу и спросил что-то вроде: «Ну что, парень, ты наверняка хочешь отомстить за своих родителей?» Тогда Кайто ничего не понимал. Да и что он мог сказать?..
— О чем думаешь? — позвала его Арчи, толкнув Кайто в плечо. — Ауч… эти твои руки…
— Осторожнее, — сухо улыбнулся он, глядя, как она потряхивает запястьем. И, не вытерпев, спросил: — Ты тоже волнуешься? Мне кажется, происходит что-то неправильное…
Арчи изумленно покосилась на него: обычно Кайто предпочитал скрывать свои эмоции. Она усмехнулась:
— Нам остается только верить капитану. Расслабься, у нее всегда есть план. План подзаработать, что мне особенно нравится. А пока… как насчет просто выпить и послушать музыку? — заманчиво улыбнулась она.
Кто-то другой отдал бы жизнь, чтобы оказаться на месте Кайто. Розоватые отблески ложились на ее лицо, играя на полных губах, слишком манящие. Темные глаза немного прищурились, как у довольной кошки.
Насколько Кайто знал, Арчи никогда им не интересовалась. Наверное, просто Кайто был не в ее вкусе, хотя он не понимал, существовал ли этот вкус вообще, потому что каждый новый парень Арчи не походил на предыдущего. Но все же она предпочитала сидеть рядом с ним и подначивать его выпить, а не отправиться на свидание с каким-нибудь прилизанным парнем с неоновыми татуировками. Ощущать себя нужным было приятно.
— Мне эта музыка не нравится, — пожаловался Кайто, чувствуя себя немного глупо. — Она беспорядочная и шумная.
— Такой она и должна быть, — фыркнула Арчи. — Даже в классической музыке какой-нибудь Шопен добавлял немного хаоса.
— Ключевое слово — «немного». А тут я даже слов не понимаю. На каком языке это вообще поется? — ворчливо спросил Кайто.
— На английском. Это у тебя имплант-переводчик сбоит, совсем старый стал, — закатила глаза Арчи. — Почти такой же старый, как наш «Смех»…
Кайто криво усмехнулся: он и правда был старше большинства солдат империи, которых видел, потому что вовремя сбежал.
Арчи улыбалась, покачивая бокалом с каким-то забористым коктейлем — там, за стеклом, переливались какие-то яркие блестки, вихрились, закручивались омутом.
— Ну и как звезды на вкус? — улыбнулся он.