— Томочка, если опять позвонит или тем более лично заявится, говори как сейчас, ладушки? Страшно занята, мол. Тем более это правда.
Она подождала, пока Тамара кивнет или улыбнется, не дождалась и убежала к пациентам, которые правда ведь ждали. Тамара, неодобрительно мотнув головой, принялась поспешно заполнять журнал, чтобы развязаться с писаниной поскорей и бежать на помощь Валентине и врачам. После обеда на этаже стало поспокойней, но рук все равно не хватало катастрофически.
Призрак оказался фантастически — именно что сверхъестественно — быстрым и проворным. Он дунул прочь, не позволив Рексу приблизиться, а Сереге — рассмотреть хотя бы приблизительно, практически сразу оторвался от преследования, слился с обросшей лимонником лиственницей раз и другой, а на третий исчез вовсе. Рекс пролетел сквозь кусты не оглянувшись, но через полминуты сбавил шаг, рыскнул вправо, потом влево и принялся давать петли вокруг поредевших деревьев, виновато поскуливая. Серега пытался отдышаться, но и помогал как мог: вглядывался в сторону чащи и опушки, с воплем кидался на густой куст рододендрона или волжанки в надежде, что нервы у призрака не выдержат и он выскочит оттуда, где затаился, высматривал подозрительные тени у корней и на нижних ветках и на всякий случай даже пялился вверх, пока не заболела шея: вдруг шпион прыгает по верхушкам подобно Тарзану из трофейного фильма, который сто лет назад пересказал на встрече школы с шефами лысый, но прикольный прапорщик из не передислоцированного еще авиаполка.
— Я тебя вижу! — заорал Серега, потрясая так и не пригодившимся фонариком.
Впрочем, фонарик был твердым, а металлический рычаг, если правильно его перехватить, можно было использовать навроде кастета — если не бояться, конечно, что он первым делом переломает или отрубит пальцы владельцу.
Серега боялся, поэтому держал фонарик как микродубинку, попутно проверив, не посеял ли ножик — нет, тот был на месте.
— Вылазь, гад, хуже будет! — крикнул он совсем грозно, водя соответствующим взглядом по кустам, чтобы призрак не сомневался, что обнаружен и без малого окружен, так что сопротивление бесполезно.
Рекс зарычал в поддержку требованию, но в голосе его уверенности не было, и смотрел он больше не в сторону вероятного противника, а на братана, очевидно, ожидая однозначных указаний.
Серега, истомившись, смирился с тем, что призрак либо все-таки сбежал, либо так просто на понт не берется, и скомандовал:
— Давай к опушке, там засаду устроим. Если в чо, этот гад там и вылезет рано или поздно. Возьмем тепленького.
Сказал и рванул к опушке, Рекс, заливаясь счастливым лаем, — следом. Там их и взяли тепленькими.
— Викулов! — произнесла Людмила Юрьевна командным голосом, от которого с кустов на землю пал десяток листьев. — Живо сюда!
Людмила Юрьевна возвышалась на вытоптанном пятачке ровно посередке большого круга, оставшегося после игры в «землю». Обойти ее было невозможно. Сбежать тоже. Да и смысл?
Серега побрел к учительнице, мельком подумав, что даже не попробовал поискать выброшенный Андрюхой ножик — а ведь теперь, тем более с помощью Рекса, задача выглядела вполне решаемой. С другой стороны, зачем ему то старье, если есть новенький офигенный?
— Ты с какой это стати шляешься невесть где, тем более в лесу, вместо того чтобы практику проходить? — поинтересовалась Людмила Юрьевна. — По неудам за поведение соскучился? Или мне матери на работу прямо сейчас позвонить?
Серега, не поднимая головы, дал понять, что оба варианта неправильные.
Людмила Юрьевна, выждав по учительской привычке время, достаточное для того, чтобы глупый ученик утопил себя ответом, а умный проникся моментом, велела:
— Живо в школу!
Серега покосился на лес через правое, потом через левое плечо, но призрака так и не увидел.
— Викулов, я с кем разговариваю?
— Да сейчас я, сейчас, — сказал Серега. — Собаку только домой отведу.
В теплице было душновато, даже несмотря на несколько вынутых кусков стекла: Серега решил не возиться с каждой треснувшей или перекошенной рейкой по отдельности, а сперва демонтировать все некондиционные участки, потом наготовить свежие рейки для всех и затем уже восстанавливать остекление, не отвлекаясь. План он довольно громко, детально и неоднократно изложил всем, кто желал слушать. Никому, получается: в теплице, кроме него, была только Райка, а та слушать Серегу не желала. Она ловко и быстро подвязывала свежевысаженную огуречную рассаду, холодно игнорируя попытки Сереги наладить контакт.
Серега, конечно, этого не замечал. Его распирали клокочущие мысли и чувства, которые необходимо было на кого-нибудь стравить. Но повод перейти к главному никак не находился. Еще и отвертка, которой орудовал Серега, не втискивалась слишком толстым жалом под загнутый гвоздь, расщепивший прижимную рейку. Когда стекло предупреждающе хрустнуло, Серега спохватился, отложил отвертку и извлек из кармана швейцарский ножичек.