Солнце жжет. Где холод буден?Темный сон случайных уз?В глубине дрожат, как студень,Семь божественных медуз.Волны пухнут…
1911
«Почти перед домом…»
Почти перед домомТропинка в зеленые горыКружится изломом,Смущает и радует взоры.Айда, без помехи,К покатой и тихой вершине,Где ясны, как вехи,Деревья в укрытой низине!..Дорогой – крапива,Фиалки и белые кашки,А в небе ленивоПлывут золотые барашки.Добрался с одышкой,Уселся на высшую точку.Газета под мышкой —Не знаю, прочту ли хоть строчку.Дома как игрушки,Румяное солнце играет,Сижу на макушке,И ветер меня продувает…
1913
У Нарвского залива
Я и девочки-эстонкиПритащили тростника.Средь прибрежного пескаВдруг дымок завился тонкий.
Вал гудел, как сто фаготов,Ветер пел на все лады.Мы в жестянку из-под шпротовМолча налили воды.
Ожидали не мигая,Замирая от тоски, —Вдруг в воде, шипя у края,Заплясали пузырьки!
Почему событье этоТак обрадовало нас?Фея северного лета,Это, друг мой, суп для вас…
Трясогузка по соседствуПо песку гуляла всласть.Разве можно здесь не впастьПод напевы моря в детство?
1914
Возвращение
Белеют хаты в молчаливо-бледном рассвете.Дорога мягко качает наш экипаж.Мы едем в город, вспоминая безмолвно о лете…Скрипят рессоры, и сонно бормочет багаж.
Зеленый лес и тихие долы – не мифы:Мы бегали в рощах, лежали на влажной траве,На даль, залитую солнцем, с кургана,как скифы,Смотрели, вверяясь далекой, немой синеве…
Мы едем в город. Опять углы и гардины,Снег за окном, книги и мутные дни —А здесьпо бокам дрожат вдоль плетней георгиныИ синие сливы тонут в зеленой тени…
Мой друг, не вздыхайте, —здесь тоже не лучше зимою:Снега, почерневшие ивы, водка и сон.Никто не придет… Разве нищая баба с сумоюСпугнет у крыльца хоровод продрогших ворон.
Скрипят рессоры… Качаются потные кони.Дорога и холм опускаются к сонной реке.Как сладко жить! Выходит солнце в короне,И тени листьев бегут по вашей руке.
1914
Сумерки
Хлопья, хлопья летят за окном,За спиной теплый сумрак усадьбы.Лыжи взять да к деревне удрать бы,Взбороздив пелену за гумном…
Хлопья, хлопья… Все глуше покой,Снег ровняет бугры и ухабы.Островерхие ели – как бабы,Занесенные белой мукой.
За спиною стреляют дрова,Пляшут тени… Мгновенья все дольше.Белых пчелок все больше и больше…На сугробы легла синева.
Никуда, никуда не пойду…Буду долго стоять у окошкаИ смотреть, как за алой сторожкойРастворяется небо в саду.
1916
На замковой террасе
Наивная луна, кружок из белой жести,Над башней замка стынет.Деревья в парке свили тени вместе —Сейчас печаль нахлынет…
На замковой террасе ночь и тьма.Гуляют бюргеры, студенты и бульдоги,Внизу мигают тихие дома,Искрятся улицы и теплятся дороги.
Из ресторана ветер вдруг примчалПрозрачно-мягкую мелодию кларнета,И кто-то в сердце больно постучал,Но в темном сердце не было ответа.
Невидимых цветов тяжелый, пряный яд,И взрывы хохота, и беспокойность мая,И фонари средь буковых аркад…Но Евы нет – и мрачны кущи Рая.
1907
Апельсин
Вы сидели в манто на скале,Обхвативши руками колена.А я – на земле,Там, где таяла пена, —Сидел совершенно одинИ чистил для вас апельсин.
Оранжевый плод!Терпко-пахучий и плотный…Ты наливался дремотноПод солнцем где-то на югеИ должен сейчас отправиться в ротК моей серьезной подруге.Судьба!
Пепельно-сизые финские волны!О чем она думает,Обхвативши руками коленаИ зарывшись глазами в шумящую даль?Принцесса! Подите сюда,Вы не поэт, к чему вам смотреть,Как ветер колотит воду по чреву?Вот ваш апельсин!
И вот вы встали.Раскинув малиновый шарф,Отодвинули ветку сосныИ безмолвно пошли под смолистымнавесом.Я за вами – умильно и кротко.