Да, пошли и смотрели. Фильм был готов в апреле 1947 года и стал одним из лидеров проката — занял четвёртое место, его посмотрели свыше 18 миллионов зрителей.
Давайте вспомним непосредственно сказку Перро, подарившую киношникам фабулу. Вдовец-дровосек, его дочка, мачеха с двумя дочерьми. Фея с её благодеяниями, счастливый брак Золушки и принца. Всё просто, без затей. Короля у французского писателя практически нет. Он упоминается мельком один раз. Когда нарядная Золушка впервые приехала на бал, собравшиеся были поражены её красотой. «Даже сам старик король не мог на неё наглядеться и всё твердил на ухо королеве, что давно не видел такой красивой и милой девушки». Этим дело и ограничилось. Поэтому в буквальной экранизации Гарину делать было бы нечего. Но ведь ленинградцы собирались снимать фильм не только для детей, им хотелось создать универсальное произведение, которому «все возрасты покорны». Стало быть, советскому сказочнику Евгению Шварцу придётся писать оригинальный сценарий.
Проделав филигранную работу, Евгений Львович прекрасно справился с этой задачей. Оставив почти революционную идею подлинника — кто был никем, тот станет всем, — драматург не просто осовременил сказку, а наполнил её сочными, столь заманчивыми для артистов характерами, одарил персонажей прекрасным, афористичным текстом. Не случайно цитаты из фильма вошли в повседневный обиход наших людей: «У меня такие связи, что сам король может позавидовать» (Мачеха); «Неужели это я?» (Золушка); «Очень вредно не ездить на бал, когда ты заслуживаешь» (Фея); «Я не волшебник, я только учусь» (Мальчик-паж)… Одной из самых заметных в «Золушке» стала фигура Короля, которого сыграл Гарин.
Уже на стадии сочинения сценария было ясно, что главную героиню должна играть Жеймо, эта потомственная циркачка уже раз двадцать снималась в кино, хорошо держится перед камерой. Другие варианты не рассматривались. Сразу на роль Мачехи была выбрана Фаина Раневская. На остальные пробовались многие артисты. В частности, на роль Короля претендовали Константин Адашевский и Юрий Толубеев. Последний по иронии судьбы однажды уже был королём у режиссёров… Гарина и Локшиной в «Принце и нищем».
Сейчас трудно представить в этой роли другого артиста. Впечатление, что фильм снимался именно для Эраста Павловича. Сначала на экране появляется королевский герольд. Он сообщает о предстоящем во дворце бале, о том, как трепетно готовится к нему Король: встал в пять часов утра, вытер пыль, побывал в кухне, теперь бегает по дороге — проверяет, всё ли в порядке. На общем плане видно, как несколько человек — Король и свита — бегают возле дворца. Неподалёку лесничий рубит сухое дерево, и тут к нему подходит Король. Он интересуется жизнью лесничего и, когда узнаёт про деспотичный характер его супруги, убит горем. Он так огорчён тем, что в его королевстве есть неблагополучные семьи, что готов отречься от престола. Мол, виноват, не сумел наделить всех счастьем, недостоин быть королём. Однако как быстро вспылил, так же и остыл. Пригласил лесничего и Золушку на бал, после чего обуреваемый заботами побежал дальше.
Прежде чем говорить о его игре, давайте посмотрим, что писал об артисте в своих дневниках хорошо разбирающийся в людях Шварц. Он признавал, что Гарин — человек далеко не простой. «Тут надо мне будет собраться с силами. Тут я не знаю, справлюсь ли. Это фигура! Лёгкий, тощий, непородистый, с кирпичным румянцем, изумлёнными глазами» — так написал Евгений Львович в дневнике 4 апреля 1955 года. И на следующий день продолжил: «С изумлёнными глазами, с одной и той же интонацией всегда и на сцене и в жизни, с одной и той же повадкой и в двадцатых годах и сегодня. Никто не скажет, что он старик или пожилой человек, — всё как было. И кажется, что признаки возраста у него — не считаются. И всегда он в состоянии изумлённом. Над землёй… У него есть подлинные признаки гениальности: неизменяемость. Он не поддаётся влияниям. Он есть то, что он есть. Самоё однообразие его не признак ограниченности, а того, что он однолюб. Каким кристаллизовался, таким и остался. Он русский человек до самого донышка, недаром он из Рязани. Он не какой-нибудь там жрец искусства. Разговоры насчёт heilige Ernst просто нелепы в его присутствии. Он — юродивый, сектант, старовер, изувер в своей церкви. Он проповедует всей своей жизнью. И святость веры, и позор лицемерия утверждает непородистая, приказчицкая его фигура с острым и вместе вздёрнутым носом и изумлёнными глазами. Чем выше его вдохновение, тем ближе к земле его язык, а на вершинах изумления — кроет он матом без всякого удержу»{93}.
В дальнейшем нам ещё не раз вспомнятся эти слова, возможно, с какими-то из выводов драматурга захочется поспорить. Однако сейчас, в период работы над «Золушкой», эти слова хочется поддержать обеими руками. Гаринский Король действительно парит над землёй, изумлённым взглядом взирая на окружающих. Он настолько наивен и простодушен, что всякие хитроумные уловки принимает за чистую монету, каковым свойством совершенно пленяет зрителей.
В конце войны Эраст Павлович писал для сборника «Как я стал киноактёром»: «…резюмируя всё по своей актёрской работе, я скажу так: выработались некоторые правила и принципы работы, те самые навыки и характерности, которые образуют мою, мне свойственную манеру игры — это в плане индивидуальном, актёрском, человеческом; так же как в русло нашего искусства в целом органически влились два свойства — народность и идейность»{94}.
Сегодня каждый зритель может иметь собственное мнение по поводу «Золушки» вообще и игры Гарина в частности. И всё же интересно, как оценили критики работу актёра по горячим следам. Как говорится, только документы.
Вот несколько пазлов, позволяющих увидеть картину целиком:
«Отлично играет короля Эраст Гарин. Актёр очень острый и своеобразный, он всегда смотрит немного со стороны на изображаемых им людей, чуть посмеивается над ними и отгораживается от них. Короля он играет в новой для себя манере, очень искренне, без обычного холодка и с настоящим увлечением. Есть живое обаяние наивности в образе этого дурашливого и чудаковатого старика, то и дело угрожающе сбрасывающего со своей головы корону, восклицающего при этом «ухожу!» и отлично знающего, что никуда он не уйдёт. Чем искреннее и убеждённее играет свою роль Гарин, тем сильнее обнаруживается её комизм и тем правдивее выглядит всё происходящее в королевском дворце» (С. Цимбал, «Ленинградская правда», 17 мая 1947 года).
«Это вздорный и добрый, очень ребячливый и наивный, несмотря на свою седую бороду, сказочный герой. Он очень увлекательно играет в «своё королевство». Совсем как в детской игре, он готов каждую минуту обидеться и заявить, что больше не играет. И чем серьёзнее Гарин в этой роли, тем веселее в зрительном зале. Талантливый и тонкий актёр, актёр острого эксцентрического рисунка, Гарин обладает особым чувством такта. Он ни разу не впадает ни в клоунаду, ни в шарж. Он не комикует и не пытается специально смешить. Он до конца и всерьёз поверил в этот свой образ и потому так легко и весело играет роль короля.
И Гарин, и Жеймо не позируют для сказки, а живут в ней. Они уверенно берут зрителя под руку и увлекают его в свой весёлый и трогательный сказочный мир» (М. Папава, «Советское искусство», 23 мая 1947 года).
«С неменьшим искусством исполняет роль короля артист Гарин. Когда на экране появляется чудаковатая долговязая фигура незадачливого короля, в зале слышится весёлое оживление. Гарин играет легко. С чувством тёплого юмора смотрит на окружающих то вспыльчивый, то добродушный король» (Ал. Игумнов, «Полярная правда», Мурманск, 10 июня 1947 года).
«Оригинально, с большим юмором исполняет роль короля лауреат Сталинской премии Э. Гарин. Обстановка двора и окружение короля сказочного царства, как и сам король, показаны весьма остроумно. В фильме правильно отражается превосходство мудрости народа, его ума и силы по сравнению с бездельничающими угнетателями, утопающими в роскоши» (М. Филимонов, «Кировская правда», Киров, 25 июля 1947 года).