— Ты пришла! — воскликнула она. — Ну наконец-то!
Наташа снова прислушалась к ощущениям, но ничего странного не почувствовала. Перед ней была та же живая разговорчивая девушка, с которой она познакомилась на поступлении.
— Ты как? — спросила Наташа. — Говорила странные вещи, что тебя куда-то влечет, что-то у тебя забрали.
— Я такое говорила? — удивилась девушка, прислушалась к себе. — Ну да, обидно, что не поступила, мысли мрачные. Но сейчас их нет! Сейчас будто бы все хорошо.
Подойдя к прилавку, Наташа шепнула:
— Значит, устроим урок актерского мастерства?
Разглядывая янтарные абрикосы с розовыми боками, вдыхая их медовый аромат, Наташа представила знойный юг, сад, где ветви ломятся от плодов, уловила гармонию, радость, представила волны, расходящиеся от нее, и потянулась к абрикосу, принялась его вертеть в руках, рассматривать.
— Какой красивый! Господи! — зажмурившись, она поднесла его к носу.
Проходящий мимо мужчина заинтересовался. Есть! Клюет! Подсекаем.
— Утром привезли, свежайшие! — включилась в игру Наталья, подвинула к краю прилавка тарелку с кусочками фруктов на пробу. — Вот, сами оцените!
Наташа отправила в рот кусок и зажмурилась от удовольствия. Мужчина тоже потянулся.
— Взвесьте мне хоть парочку, на тысячу рублей! Так хочется! — взмолилась Наташка.
Кто-то задышал в затылок. Ага, собирается толпа! Хорошо.
Забрав кулек с тремя маленькими абрикосками и отдав тысячу, Наташа проскользнула к деду, забрала свою тысячу, высыпала плоды ему.
— Все с ней нормально. Смотри, как работает!
Дед встал на цыпочки и вытянул голову, но отсюда Наталью не было видно.
К вечеру девушка заработала сто восемьдесят тысяч, побивая рекорды, и унесла пять тысяч зарплаты и восемь процентов. Пристально следящий за ней Шевкет Эдемович странностей больше не замечал.
Глава 6
Птичка
Шестьдесят кассет, купленных для Мановара на перепродажу, без проблем влезли в небольшую дорожную сумку, которую Наташа перекинула через плечо. Они были не самыми дешевыми — по тысяче двести за штуку, зато за качество она могла ручаться: чувствовала, когда врут.
Продавец, такой лохматый, что из-под шевелюры были видны только кончик носа и губы, поклялся, что запись качественная, писали не с кассеты на кассету, а с диска, на дорогом оборудовании.
После того, как Наташа протянула ему список нужных групп (произносить все это — мозги свихнуть), он убрал патлы с лица и всмотрелся в нее восторженно.
— Уважуха, сестра! Отличный вкус. Хеви метал!
Что на это отвечать, Наташа не знала и лишь улыбнулась. В общем, отсыпал он ей кассет с обложками, откуда скалились размалеванные рожи, демоны и горгульи. Металл есть металл. И среди этого — Крис де Бург и три кассеты «Скорпов».
Брат во металле сделал ей скидку в две тысячи и пригласил на свидание, вручил свой номер телефона.
Уходя, она вертела в руке листок бумаги и думала, не развеяться ли, парень-то ничего. Похабного и мерзкого он по отношению к ней не чувствовал. Радовался, что симпатичная девчонка слушает настоящую музыку.
Наташа решила подумать об этом позже, сейчас есть чем озадачиться — надо ехать на Таганку, где жила народная артистка Рассадина. Кто она такая вообще? Актриса? Певица?
Берет, конечно, дорого. Но вдруг она толковая? Была жива память о том, как маме поставили неверный диагноз, и у Наташи укрепилась уверенность в том, что, когда речь заходит о чем-то важном, нужно выслушать мнение как минимум двух специалистов, а эта Анна обещала быть честной.
Каждый раз, входя в метро и бросая жетон, Наташа боялась, что выйдет не там и заблудится — жалко времени и денег, проезд стоит сто пятьдесят рублей!
Потому маршрут она себе записывала преподробнейший. Правда, в этот раз пришлось поблуждать — актриса жила далеко от метро, нужно было выбрать правильный переход, долго идти вдоль дороги и старых домов, потом поворачивать и взбираться на холм. Там, на холме, среди административных зданий затесался серый, похожий на музей каменный дом, где жила Анна Рассадина.
Именно в таком доме и должны жить художники, поэты, писатели и народные артисты. Было в нем что-то декадентское, питерское — то ли вытянутые арочные окна, то ли поржавевшие жестяные шпили. Всего четыре этажа, а вон какой высокий!
Миновав старушек на скамейке, Наташа потянула медную ручку с набалдашниками — дверь, которая, наверное, царя помнила, с трудом поддалась. Внутри все тоже было грандиозным: и мраморная лестница с резными перилами, и лепнина на потолке! Он так высоко, что сквозняк шевелил простыни паутины, которую не достать.