Выпуская сизый дым, собеседница окинула взглядом дворик и поделилась:
— Тут сейчас около ста человек. В день принимают пятьдесят-семьдесят, из них отбирают одного-двух, иногда никого. Потом второй тур, где все по-серьезному. Из ста человек остается двадцать, иногда больше, иногда меньше.
Как происходит первое прослушивание, Наташа представляла — расспрашивала отстрелявшихся, когда прослушивали абитуриентов, у которых фамилии на «А».
— Во втором туре что? — осторожно поинтересовалась Наташка.
Ее обдало таким отчаяньем собеседницы, что она закрылась.
— Меня всегда в начале отсеивали. Про второй тур рассказали девчонки из Перми. Мы во время первого поступления познакомились, вместе снимали комнату, а у них это, ха-ха, не первая ходка была. Так вот, рассматривают тебя со всех сторон, испытывают. Могут попросить спеть или сплясать.
Наташа передернула плечами. Это ей хорошо, в Москве у дедушки квартира, а иногородние как? Где денег напастись на съем жилья? Общагу-то только студентам предоставляют. В обычном вузе экзамены в строго регламентированные дни, а тут сначала первый бесконечный тур, потом второй, после обычные экзамены — все на месяц затягивается.
— И что девчонки? Кто-то поступил?
— Нет. Из всех, с кем познакомилась за три года — никто. Потом им сказали, что они старые, и бесполезно пытаться. Не знаю, что с ними и как, перестали отвечать на письма.
— Мрачно, — заключила Наташка.
— Ну а что ты хочешь? Не фартовые мы. Кстати, я Наталья Романовна.
— Обалдеть! — воскликнула Наташа. — И я Романовна. Мартынова.
— А я Маратова! — развеселилась девушка, выбросила окурок, схватила Натку за руку и потащила к очкастому кудрявому пареньку. — Идем развлекаться!
— Ты что задумала? Эй!
— Узнаешь! Надо взбодриться. А то утонем в соплях и забулькаем.
Погруженный в себя паренек двигался на полусогнутых, что-то изображая, раздвигал перед собой невидимые занавески, его губы шевелились
— Эй, парень! — крикнула Наталья из Смоленска.
Тот вздрогнул, нехотя сфокусировал взгляд на девушках.
— Поступить хочешь? — спросила она.
— Что за вопрос. Конечно хочу, — улыбнулся он.
— В удачу веришь? — продолжила неудачливая актриса.
— При поступлении, как на войне, атеистов нет. К чему ты клонишь? Нужно дать взятку Фортуне?
Н-да, актерский факультет — не для стеснительных. И не для тупых. Наташа получала удовольствие от общения с этими остроумными, эрудированными ребятами и чувствовала себя серой, бесталанной и зажатой. Пока этот парень думал, к ним подбежал высокий плечистый блондин с длинными волосами.
— Привет, красавицы! Через кого можно передать взятку Фортуне? У меня есть! — Он достал из кармана рубашки тысячную купюру. — Только нужны гарантии.
Запрокинув голову, Наташа с восхищением смотрела на него, как смотрят на произведение искусства. Тезка из Смоленска не растерялась, обняла парня за талию.
— Я — Наталья Романовна, она Наталья Романовна. Я Маратова, она Мартынова. Если встать между нами, можно загадать желание.
— Два желания. Даже два с половиной, — сообразила Наташа и подыграла тезке, протянула руку. — И все за малый грошик.
Вторая Наташа тоже протянула руку и проскрипела старушечьим голосом:
— Подай копеечку, милок! Щщастье наворожу.
Вокруг началась скапливаться толпа. Красавец достал из кармана двадцать рублей и положил Наташе.
— Кстати, я Дима.
Он встал между девушками и замер, закрыв глаза.
— Эй, хватит девчонок обжимать, я первым был!
Очкастый расщедрился на десятку, обнял девушек.
Брюнетка с внешностью манекенщицы, наблюдающая за этим действом, проговорила низким грудным голосом:
— А где гарантии, что вас зовут именно так?
— В списках, — ответила Наташа. — Здание откроют, услышишь. Ну, или прочитаешь.
То, что задумывалось как забава, воспринялось студентами серьезно. Они подходили, становились между Натальями Романовнами, давали кто десятку, а кто и сотню, как будто и правда ритуал мог сработать.
Чуть в стороне стали формироваться пары из других тезок, но деньги не давали больше никому.
В котле эмоций стало преобладать веселье, юношеская безбашенность, желание сбросить напряжение.
Разгорячившись, парни начали изображать состязающихся фехтовальщиков, только вместо шпаг были строки стихотворений.
Наташа смотрела на ребят и девчат и влюблялась, влюблялась! В Николаевке парни были простыми и предсказуемыми, если Пашкиных друзей не брать. Здесь же каждый — целый мир, богатый и прекрасный.