Раньше это были носки, колготки, заколки, причем весьма унылые и морально устаревшие — что дед, который этим занимался, понимал в современной моде? На свой страх и риск Наташа решила разнообразить ассортимент, набрала разноцветных резиночек для волос, эффектных заколок, десяток уцененных купальников маленького размера. Упор она сделала на кепки и шляпки, этого добра тут было выше крыши, причем мужские кепки в уценке тоже встречались. А еще были футболки, самые разные, ими Наташа и затарилась вместо носков и колготок, которые летом на юге никому не нужны.
Получились две клетчатые сумки, не тяжелые, но гигантские. Если их поставить друг на дружку, получится выше, чем она сама. Сумку с кассетами она уложила к резиночкам.
Хорошо, они хоть легкие, но тащить их было очень неудобно. Так и подмывало поехать домой, а не тащиться за косметикой черт-те куда, волочить сумки за собой, пропуская других навьюченных челноков, грузчиков и теток с тележками, продающих кофе, пирожки и семечки.
Надо было все-таки сперва за косметикой, она-то много места не занимает. Наташа все-таки дошла, потная и уставшая. Еле успела, потому что продавщица уже собиралась закрывать контейнер.
— Подождите! — воскликнула Наташа.
— Ух ты! Вернулась! — узнала ее продавщица. — Хе, думала, просто мозги ковыряешь. Ну, давай, говори, что надумала.
Наташа с удовольствием поставила сумки, подошла к коробочкам и растерялась.
— Пудры нужны, помады «Ланком». Шесть разных цветов. Какие самые ходовые?
Женщина нагнулась и принялась доставать коробки одну за другой, приговаривая:
— Вишневая, коричневая, терракот, натуральный с коричневым оттенком, натуральный с розовым, цикламен. Шесть. Проверяй.
Наташка сунулась в коробочки, посмотрела цвета, а тетка уже достала упаковку пудр.
— «Ланком» «троечка», самая ходовая. Шесть штук.
Когда она озвучила цену, Наташа поняла, что денег хватает впритык и туши для ресниц покупать не за что. Одна ланкомовская стоит восемь тысяч, а их в коробке двенадцать. Можно, конечно, взять тушь попроще, но хотелось, чтобы все было одной фирмы, гарантированно хорошей.
— А можете три туши продать? — жалобно попросила Наташа, раскрылась, чтобы тетушка ее пожалела. — У меня деньги закончились.
Сработало! Брови продавщицы поползли вверх, будто она хотела заплакать. Бедная девушка, девочка почти, а такие тяжести таскает, чтобы прокормиться! Ну как ей отказать?
— Ладно. Молодежи надо помогать! Специально для тебя коробку открываю. Чтобы выкупила оставшееся, когда свое продашь.
— Спасибо! — просияла Наташа и наградила женщину яркой солнечной благодарностью — та просияла.
Пусть у тебя весь вечер будет хорошее настроение, добрая женщина!
Ну, теперь суперсложная задача — дотащить это до метро. Стиснув зубы, Наташа поволокла поклажу. Уже через минуту устала, остановилась передохнуть. Подвинулась, пропуская нерусского, толкающего огромную тачку, затоптала коробку с уценкой.
— Повылезло у тебя? — заорала на нее продавщица. — Смотри, куда прешь!
Грузчик остановился, оттесняя Наташу вглубь контейнера, где торговала нервная тетка.
— Красавица, тебе куда нужно? — спросил он, оглядывая Наташу, как голодный — тушку поросенка на вертеле.
— До метро, — буркнула она и на всякий случай осмотрелась в поисках того, кто смог бы ее защитить, если грузчик начнет приставать. Платформа перекрыла проход, как плотина — реку, и люди скапливались с обеих ее сторон, много людей.
— Пять тисяч давай — довезу, — предложил грузчик Наташе.
Отлегло — он видел в ней не объект приложения мужской силы, а кошелек на ножках.
— Денег нет, — развела руками она.
— И тебя довезу, рядом посажу. Давай денег, да?
— Да нету у меня, потратила.
Наташа хотела обрушить на него раздражение, чтобы уходил и не мешал, но поостереглась. Ну а вдруг кинется?
Будто специально грузчик перегородил дорогу и пришлось протискиваться между платформой и вещами соседнего контейнера.
За спиной началась ругань: народ обрушился на грузчика, чтобы убирался и не мешал. Что он им ответил, Наташа не услышала.
С рынка она все-таки выбралась, но оказалось, что не туда, и сделала крюк. Пришлось возвращаться, а потом сумки тащить — останавливаться, тащить — останавливаться, и так бесконечное количество раз. В голове смешались люди, кони, Андрей, Анна Ивановна…
— Дышим! Дышим! Дышим!
Цапля чахла, цапля сохла, цапля… а вот хрен вам, не сдохла. Живее всех живых.
Рынок. Круговерть лиц, шум, гам.
И над этим всем унылой тучей нависала жалость к себе. Наташа же девочка, будущая актриса, а вынуждена терпеть всяких грузчиков, таскать сумки больше себя. Нет бы пожалел девушку, довез бесплатно хоть немного, так нет, последнее отнять хотел!