— Два шашлыка из говядины, — сделал заказ он как ни в чем не бывало. — Салат из овощей, картошку и два чая.
— Я не буду, — буркнула Наташа, продолжая транслировать отвращение — даже официанта перекосило от ее эмоций, и он посмотрел на посетителей, неприятных, как два опарыша.
А этому хоть бы что! Вот же не повезло. Придется его терпеть. Что он пытается договориться по-хорошему, уже ясно. Мысли заметались. Хотелось просто делать все назло, но тогда он будет упорствовать и вообще до ночи не отпустит. Как ни противно, правильнее будет изобразить интерес. Но вдруг он тогда решит, что можно все?
Сергей стал рассказывать о себе. Оказалось, что он подполковник, работает в милиции, борется с организованной преступностью — как отец. У него жена и взрослые дети, двойняшки. У жены женское заболевание, и ей противопоказан секс, потому он, бедненький, лишается сладкого уже второй месяц, не может себе женщину по душе найти. Отвращение стало вырабатываться само собой, без воображаемых опарышей.
Женщина-грузинка принесла еду, ее тоже перекосило от Наташиных эмоций, но она не уходила, ждала, когда Сергей расплатится.
Он достал кошелек, демонстративно его раскрыл, чтобы Наташа увидела, что он набит деньгами, отсчитал тысячные купюры официантке и махнул рукой:
— Сдачи не надо.
В общем, ищет подполковник себе любовницу, но не какую попало, а чистенькую, бескорыстную. Наташа как раз подходит. Готов давать сто долларов на содержание и снимать квартиру.
Конкретный какой человек, как корову на рынке выбирает. Даже ухаживаниями себя не утруждает.
— У меня не было мужчины, я девственница, — брякнула Наташа в надежде, что это его отпугнет.
Где там!
— Значит, буду беречь тебя, — пообещал он. — После трех лет отношений квартира перейдет в твое пользование.
Он накрыл ладонью ее руку — Наташа дернулась, но стерпела. Пусть думает, что она купилась, тогда быстрее отстанет. Актриса она или нет?
Надо изобразить заинтересованность. Запихнуть в себя два куска шашлыка и немного картошки. Посмеяться над его тупой шуткой…
Как бы закончилась эта пытка, неизвестно, если бы Сергею не пришло сообщение на пейджер. Нахмурившись, он сказал:
— Ты очень приятная собеседница. Я не ошибся. Оставь свой телефон, мне надо ехать.
— У меня его нет.
Наташа очень постаралась изобразить разочарование. Тогда Сергей достал визитку, указал на телефон, который вверху.
— Значит, ты звони. Это мой рабочий, звонить лучше до десяти утра, спросить Сергея Ивановича.
Наклонившись, он поцеловал Наташу в щеку и убежал. Какая же это радость — остаться наедине с сумками. Мир наполнился звуками и запахами. Недоеденный шашлык оказался офигенно вкусным. Пусть будет платой за моральный ущерб.
Прикончив ужин, Наташа поволокла сумки к выходу, оставив визитку на столе. Никому она звонить не собиралась.
Нет! Ни за какие деньги. Мерзость есть мерзость. Мало того, что старый, противный, так еще и женатый. Если она согласится, сначала будет противно, потом стерпится, и станет менее противно и даже сносно, но то, что называется личной жизнью, она продаст. Она будет принадлежать наглому противному человеку, превратится в нелюбимую работу.
Нет, лучше сумки таскать.
Дальше Наташа несла их с некой гордостью, как флаг.
Всю дорогу до Перово она думала. Что чувствуют содержанки? Им так же противно, как было ей от одной мысли о Сергее, или просто она такая брезгливая?
Сергей Иванович ведь не один такой. Сколько их встретится, желающих отведать юного тела! Наташа окончательно и бесповоротно решила, что лучше будет много и тяжело работать, чем подпустит к себе мужчину, вызывающего омерзение.
На своей станции она вышла почти в восемь вечера. Вытащила наверх сумки, посмотрела на них, на телефонную будку, исписанную титаном. Подумала-подумала и позвонила деду:
— Забери меня, пожалуйста, от метро, — взмолилась она, как только он ответил. — Сумки большие, тяжело.
Конечно же, дед ей не отказал, еще и отругал за то, что на рынок его не вызвала, затолкал сумки назад, туда, где должны быть сиденья, и повез ее домой. Наташа закрыла глаза. Голова шумела, по телу разливалась приятная тяжесть. Какой выдался насыщенный день!
— Присмотрелся я к твоей Наталье, — выдернул из грез голос деда. — Хорошая девушка, ты была права. Ответственная, честная. Сегодня опять перевыполнила план, наторговала больше сотни и заработала семь тысяч. Я ее на чай пригласил, думал, что ты уже дома.
Подозрительной Наталья ему больше не казалась. Зато Наташа насторожилась и уточнила: