— Дома супруга, — сказал он, подался к окошку.
— Сделайте ей подарок. У меня уникальное предложение! — Она положила пудру, которую сама у мамы помнила. — Фирменная французская косметика «Ланком». Вот эта пудра — узнаете? Весь Союз ее знал! В очередях стояли, караулили. А сейчас она в ГУМе знаете, сколько стоит?
— Сколько? — вступил в диалог мужчина, пусть и раздраженно.
— Сто тысяч! Не верите — сходите посмотрите!
— О, нет, откуда у меня столько…
— А у меня — таможенный конфискат! На таможне нелегальный товар забирают, потом распродают вполцены. Так вот, легендарная пудра «Ланком» — всего за двадцать шесть тысяч!
За спиной закряхтели. Наташа обернулась и увидела женщину в обносках, зажавшую в руках пять долларов.
— Нигде дешевле нет, — улыбнулась Наташа. — Интересно?
— Не уходи, стой, — сказал мужчина.
Наташа пропустила женщину к окошку, подождала, когда она обменяет деньги, и снова заглянула.
— Пудра «троечка», самый ходовой тон. Отличный подарок супруге или дочери, они оценят. Еще есть помады и тушь… Понюхайте, как пахнет! Парфюмированная!
Наташа протянула потенциальному клиенту пудру, не выпуская ее из трясущейся руки, он понюхал, кивнул. Молча отсчитал двадцать шесть тысяч, расплатился, говоря:
— Помады пусть дочки сами покупают, я не разбираюсь.
Наташа упаковала ему пудру в бежевую коробку с золотистой розой и сбежала — а вдруг он передумает?
И что, вот так просто — продала пудру усатому мужику? Скажи кому — обхохочется. Получается, мужчинам тоже можно продавать косметику?
Взгляд-прицел остановился на мужчине, продающем очки с раскладного столика. Нет, этот точно не купит, к тому же он точно бывал на рынке и видел, сколько на самом деле стоят эти помады.
Так что перекупщиков вычеркиваем. Взгляд остановился на красном кресте. Аптека! Вот она подходит, фармацевты обычно девушки, а девушки красятся.
Вдох, выдох! Подбородок выше! Если мужик купил, то женщин точно получится уговорить.
На кассе грустила полная невыразительная сотрудница в медицинском халате. Если взять Джоконду или другой эталон женской красоты тех времен и прибавить двадцать лет и килограммов, то получится эта кассирша.
Темноволосая женщина, повернувшись спиной, перебирала товар на полках.
— Здравствуйте! — громко поздоровалась Наташа, распространяя радость.
Стоящая спиной сотрудница обернулась, ей было лет тридцать пять, и косметикой она пользовалась. Кассирша даже не шелохнулась, просто сфокусировала взгляд на Наташе, и она ощутила себя лягушкой, которую хотят препарировать этим взглядом-скальпелем. Пока не растеряла задор, она затараторила:
— У меня уникальное предложение!.. — и тот же текст про таможенный конфискат, что в прошлый раз.
Кассирша шевельнула губами:
— Уходи отсюда, нам ничего не надо. Не мешай покупателям.
Обдало… если перевести эмоции в обоняние — затхлым духом стоячей воды. Наташа захлебнулась дыханием, ей казалось, что она тонет, но обернулась симпатичная шатенка и с интересом прислушалась.
— Самые модные цвета! — Наташа принялась их перечислять, косясь на кассиршу, так и казалось, что сейчас раздвинутся ее губы, выстрелит язык…
Шатенка вскинула руку.
— Подожди-ка.
Ну все, начался пинг-понг…
— Мы тут не одни, надо девочек позвать.
О, это прекрасно! Просто замечательно, что не одни!
Но масштабы своего счастья Наташа оценила, только когда ее повели в подсобку… которая оказалась не подсобкой, а целым коридором. Слева три двери, справа тоже три, за одной из них комнатушка, где Наташу и посадили за стол… скорее даже за комод, выполняющий, судя по крошкам, функцию обеденного стола.
Вот так потяни за одну кассиршу — а вытаскивается задверный айсберг клиенток!
Не веря в свое счастье, Наташа трясущимися руками принялась выставлять свой скудный ассортимент: шесть помад, пудра, тушь.
К ней началось паломничество: сотрудницы в белых халатах и чепцах — фармацевты, женщины в блузках и юбках — наверное, бухгалтерия. Шесть человек плюс шатенка.
Наташа улыбалась, гнала неуверенность и источала радость. Шатенка оказалась самой восприимчивой. Раздувая ноздри, она взяла пудру так бережно, словно это была святыня. Открыла, посмотрела тон и мечтательно закрыла глаза.
— Она! Это она! Помню, я так радовалась, когда купила ее в переходе у спекулянта! Берегла, как я ее берегла! Дочь ее носила, как зеркало, когда она уже закончилась.
— «Тройка» — самый ходовой тон, подходит всем, — уверенно сказала Наташа то, что слышала на рынке.
От природы яркая, с бархатной кожей и черными ресницами, она пудрой не пользовалась и не знала, что о ней рассказывать.