Разновозрастные женщины растащили помады, и оказалось, что, если осторожно мазнуть по подушечке мизинца, то получается цвет, как на губах.
Все семь женщин купили себе по помаде, плюс три пудры и одну тушь. Восемьдесят одна тысяча с учетом проданного мужику с усами! День удался, можно возвращаться домой и повторять правила русского языка!
Но Наташу охватил азарт. Она вынесла из этой аптеки не только деньги и приглашение прийти к зарплате, которая пятого и двадцать пятого, а «бархатистую текстуру», «бриллиантовый» блеск и кучу красивых выражений, применимых к пудрам и помадам. Тушь, оказывается, у нее — удлиняющая, а есть еще та, что делает ресницы пушистыми — объемная.
Воодушевленная Наташа вошла в продуктовый магазин, предложила товар. Сотрудницы налетели стаей голодных павианш, помады перелапали, пудры перенюхали, тушью порывались накраситься, но Наташа не дала. Полчаса жужжали, торговались, сбили цену, но все равно ничего не купили, только настроение испортили.
Попадись такие Наташа сначала — всю охоту торговать отбили бы. Ходила бы с кислым лицом, людей пугала.
С этого момента началась черная полоса: к кому Наташа ни подходила, ни у кого не было денег. Люди ворчали, ругались, одна так спекулянткой обозвала и милицией пригрозила.
Обойдя окрестности, Наташа решила-таки поехать поближе к центру и деду, на площадь Ильича. Вспомнила о Наталье с ее странной привязанностью и повела плечами. Она сегодня не звонила. Может, у нее получилось вырабатывать собственные положительные эмоции, и голод утих?
Наташе очень этого хотелось бы, ведь у нее не осталось друзей, а Наталья ей нравилась. Надо к ней заскочить после того, как по точкам побегает.
С одной стороны интересно, с другой — страшно…
А что будет, если не давать ей эмоцию, а создавать ситуации, когда Наталье будет хорошо само по себе? Вылечится она тогда? А может, уже вылечилась? Или, наоборот, злится? Алкоголик, которому не дают выпить, может и с ножом кинуться.
В голову пришла интересная мысль, и Наташа почувствовала себя Пашкой.
Да, надо попробовать!
Глава 9
Ни капельки не жалко!
На «Площади Ильича» Наташа заглянула в магазин, аптеку и парикмахерскую. В магазине все перещупали, испортили помаду (Наташа сделала заметку, что нужно следить за людьми), и, как и в предыдущем продуктовом, ничего не купили.
Аптека оказалась бедной, ничего не стали смотреть, еще и нагрубили.
В парикмахерскую Наташа заглянула расстроенной, но тут ее порадовали: купили тушь и две помады. Плюс пятнадцать тысяч чистыми.
Было два часа дня, заработала она сто тысяч и посчитала, что этого более чем достаточно. Нашла скамейку в отдалении и решила провести ревизию. Осталось всего две пудры, одна тушь и…
Вот же курицы!
Двух помад она не досчиталась. Украли. Надо полагать, в одном из магазинов.
Из выручки вычитаем девять тысяч, учитывая испорченный товар. Еще и цвет вишневый бестолковый, себе не забрать. Обидно было до слез, хоть заработок и перекрывал потери.
Наташа зевнула, начала клевать носом. Да, потери неизбежны, потому что, если все время быть открытой и считывать намерения, можно повредиться умом, да и сил это отнимает много.
Домой идти или еще поработать? Кружилась голова, силы покидали ее, будто Наташа была шариком, откуда через прокол выходил воздух. Взгляд остановился на ларьке с пирожками, окруженном шестью круглыми столиками на высоких ножках, четыре были заняты.
В ларьке должно быть кофе… Должен. Кофе — это он, хотя в Наташином окружении все говорили о нем в среднем роде.
Пока плелась к ларьку, додумалась до того, что, когда кофе противный, это оно, когда вкусный — он. А если сладкий, вероятно, она.
Улыбаясь своей мысли, Наташа заглянула в окошко. В ларьке работали две женщины. Одна продавала пирожки, вторая лепила их прямо здесь.
— Один кофе, пожалуйста. Со сгущенкой, — сделала заказ Наташа.
К ларьку был проведен свет. Зашипел электрочайник, продавщица сыпанула кофе в пластиковый стаканчик. Чтобы не терять времени, Наташа, подключая не эмпатию, а личное обаяние, рассказала о косметике. Женщины заинтересовались, но подошли покупатели — пирожочницам стало некогда.
Та, что лепила пирожки, похожая на продавщицу, такая же блондинистая, круглолицая и кудрявая, но поломоже, сказала:
— Мне минут… пять надо, чтобы закончить. Постой за столиком, я скоро подойду.
Продавщица протянула Наташе кофе в пластиковом стаканчике, и она отметила, что тут это норма, в то время как в родном городе одноразовая посуда всех удивляла, ее забирали домой, мыли и использовали неоднократно. И пакеты носили до тех пор, пока на них рисунок не стирался.