Взгляд остановился на таком пакете, стоящем возле пожилого мужчины, который ел огромный сочный, сочащийся жиром беляш. Рот наполнился слюной, и Наташа отвернулась. Ей нельзя мучное — задница будет расти. Чтобы пользоваться успехом, нужно соответствовать и иметь фигуру, как у Синтии Кроуфорд. И если с лицом у Наташи все было нормально, то ростом она не удалась, всего метр шестьдесят два — в фотомодели точно не возьмут. Как бы с театром проблем не вышло.
Пока Наташа думала о своих недостатках: толстоватой заднице и не слишком тонкой талии, к ней подошла женщина, которая лепила пирожки, улыбнулась.
— Есть у тебя помады? Какая мне подойдет? Можешь посоветовать?
Наташа посмотрела на ее простоватое круглое лицо, тонкие губы, широко распахнутые синие глаза… надо сказать, красивые глаза, яркие.
И что сказать? Она понятия не имела, что ей подойдет. Представила на ней свой любимый терракот… Нет. Вишня — нет. Коричневые тоже мимо. Цикламен сильно броско. Остается та, которую оптовичка назвала натуральной с розовым, достала ее.
— Вот эта.
Женщина повертела ее в руках, собралась красить губы, но Наташка ее остановила:
— Нет-нет, нельзя. Если она вам не понравится, то ее только выкидывать.
— Мне она уже не нравится. Есть что-то поярче? Что сейчас модно?
— Модно вот это, — Наташа открыла вишневую, ярко-розовую и терракот, — но пойдет вам разве что эта, цикламеновая…
— О-о-о, эта красивая, эта мне нравится!
Осторожно попробовав тон на подушечке мизинца, женщина купила помаду и тут же накрасилась, чмокнув губами, заглянула в зеркальце распакованной пудры. Помада оказалась не такой яркой, как Наташа думала, и смотрелась вполне гармонично. Значит, можно со спокойной душой советовать блондинкам.
— Спасибо! Просто супер! — искренне обрадовалась покупательница. — Сейчас Оля придет.
Оля купила вишневую. Наташа добавила к хаработанному шесть тысяч и поскакала к деду с чувством выполненного долга.
Пока шла к Рогожскому рынку, заглянула в три ларька, но продала только одну помаду торговке цветами. Половина Биг Мака в кармане.
Чем ближе она подходила к рынку, тем тревожнее становилось. Так не хотелось встречаться с Натальей, что подмывало развернуться и уйти. Но и жалко ее было, Наташа чувствовала за нее ответственность.
Вспомнилось, как Наташа давным-давно каталась на велосипеде, и ей под колеса выбежала двухлетняя соседская девочка, младшая сестра подруги Лены. Затормозить Наташа не успела, сбила девочку, сама упала, содрала коленки и скрылась с места преступления под вой малышки. Ей было семь лет, она жутко испугалась, спряталась в ДОТ, что чуть выше дома, и просидела там до темноты, рисуя жуткие картины, как девочка умерла, а преступницу ищет милиция во главе с отцом, чтобы посадить в тюрьму.
Потом долго ей было совестно, и она избегала Лену. Даже когда стало известно, что с ее младшей сестрой ничего не случилось — никто не понял, что произошло, а двухлетка плохо говорила и не смогла пожаловаться — Наташа все равно не могла относиться к Лене, как прежде.
Единственное, Наташа маме все рассказала. Мама на нее наорала, побила по щекам и донесла отцу. Отец долго втолковывал ремнем, что раз она сбежала, значит, тварь. Наташа и сама понимала, что так нельзя, и ей было стыдно за свой поступок. А после того, как отец забрал велосипед навсегда, и они с Пашкой долго плакали, стыдно быть перестало.
Вот и сейчас Наташа испытывала к Наталье такое же чувство, как к сбитой девочке. Она не хотела навредить, наоборот, помочь хотела, но получилось хуже, чем было до ее помощи.
Но теперь Наташе не семь лет, и она твердо решила, что с места преступления не уйдет, поможет Наталье выкарабкаться.
Однако подсознание не пускало, и вместо того, чтобы пойти к деду или к Наталье, Наташа отправилась предлагать косметику туда, где продают мясо. Продала две помады, потратила час. Увидела дверь с табличкой «Администрация», рядом была бухгалтерия.
Самые лучшие клиенты там!
Туда Наташа заглянула, уверенная, что в бухгалтерии полно богатых женщин. Не ошиблась: там восседала объемная матрона, ярко накрашенная, с черными стрелками, в облегающем фиолетовом платье с желтыми подмышками.
Наташино предложение ее заинтересовало с первых слов, она позвала еще трех женщин и с важным видом открыла вишневую помаду, скривилась. Посмотрела пудру, понюхала.
— И это ты называешь «Ланкомом»? И не стыдно тебе продавать такую гадость? — прищурившись, говорила толстуха.
Наташа собралась возмущаться и доказывать, что все у нее настоящее, но решила проверить, а вдруг и правда она продает гадость, от которой у женщин лица облезут?