Ну бесит же!
Бесит! Бесит! Бесит.
Еще и жара душу выматывает. Не жара, а просто пекло! По ощущениям так все пятьдесят — сохнут и пекут глаза, в носу и горле будто бы наждачка, но на термометре всего тридцать три градуса!
Вот уже десять минут жизни украдено. Наташа решила еще немного — она посмотрела на часы — три минуты ждать и уходить. Вот так делай человеку добро! Делись знаниями, учи зарабатывать…
— Извини, — прозвучало над самым ухом. — Не туда пошла. Уф.
Обида сразу отступила. Наташа обернулась, обняла подругу.
— Ну слава богу. Давай отойдем от метро, все расскажу. — Она похлопала по сумке с косметикой.
В первый же день продались почти все пудры и туши, и вчера после занятий с Рассадиной пришлось ехать на Черкизон в волшебный контейнер, где продавщица посоветовала карандаши для губ и блестящие двухцветные тени. Ассортимент расширился, а деньги снова кончились все. Наташа подозревала, что минимум неделю ей придется вкладываться, добавляя новые позиции, зато потом…
Остановились возле пустой скамейке под палящим солнцем. Наташа открыла сумочку.
— Французская косметика фирм «Ланком» и «Кристиан Диор», таможенный конфискат. Цены в три раза ниже, чем в магазинах, отличное качество. Сама проверяла, реально так! В магазине двадцать восемь тысяч, у меня шесть.
Наталья слушала не веря. Покрутила в руках помаду, открыла, понюхала, спросила осторожно:
— И что, правда можно заработать сотню?
— Сейчас увидишь, — улыбнулась Наташа.
— И что мне делать? — растерянно спросила тезка.
— Держи. Пока работать буду я, а ты смотри, слушай и запоминай. — Наташа протянула ей сумку и огляделась, выцеливая будущего клиента.
Просто кровь из носа нужно эффектно сработать, иначе Натка сразу разочаруется. Потому — представить, что в сумочке нечто бесценное, крутое и очень нужное. Кожаное пальто с песцом, но не за пятьсот, а за десять тысяч. Нет, не так. Она представила себя освобожденным узником Бухенвальда, который знает, что в сумке — еще горячий хлебушек с хрустящей корочкой, кусок солонины и молоко. У Натки, поймавшей эмоцию, заурчал живот.
Работает! Осталось определиться, куда пойти… Тут же где-то театр есть!
— Где театр на Таганке? — спросила Наташа и завертела головой, гудящей от потока автомобилей, ничего не поняла и достала карту, разложила на скамейке. Пока искала театр, Натка говорила:
— А стоит ли? Там сейчас раскол, часть труппы ушла…
— Помимо актеров, есть кассиры, гримеры, сотрудники буфета и так далее, — рассуждала Наташа, складывая карту. — Кому-то точно что-то нужно. Нам вон туда, через дорогу. Наверное. Если что, спросим.
Натка прищурилась.
— Да, это оно.
Девушки направились к красно-белому двухэтажному зданию, сочетающему классику архитектуры с модерном дизайна. Никаких аляповатых афиш, названия спектаклей написаны огромными черными буквами по белому и держались на крепежах на крыше и по бокам: «Шарашка», «Братья Карамазовы», «Мастер и Маргарита». Натка вцепилась в Наташину руку, и ей передался трепет подруги, она и сама оробела, не решаясь войти. Подумать только! Тут когда-то играл Высоцкий, а теперь она, претендующая на одну с ним нишу, идет осквернять храм искусства своей косметикой.
Стыдно должно быть, девушка!
Расправив плечи, подруги все-таки вошли: Наташа попыталась представить жизненную необходимость товара, а Натка спряталась за ее спину.
Улыбнувшись кассиру, уставшей седовласой женщине, будто присыпанной пеплом, Наташа представилась и затараторила о своем товаре. Кассир смотрела на нее, как на моль, и на ее лице читалась усталость. Такая усталость, что Наташа засомневалась в успехе, но ей нужно было отработать до конца.
Выслушав ее, кассир кивнула, провела руками по плечам, будто поправляя невидимый шерстяной платок, и потянулась к телефону.
— Сейчас, девочки. Подождите.
Затарахтел диск. Дождавшись ответа, кассирша сказала:
— Лизонька, это Мария Семеновна. Тут девочки хорошую косметику принесли. Нужно что-нибудь? — Прикрыв трубку, кассирша перевела взгляд на Наташу. — Какую косметику? Фирма?
— Ланком. Доступно! Помады, туши, пудра, карандаши.
Выслушав звонкий голос, кассирша перечислила услышанное, кивнула и обратилась к Наташе:
— Проходите в холл, располагайтесь на банкетке, сейчас к вам подойдут девочки.
— Спасибо!
Наташе безумно хотелось что-то ей подарить, она собралась дарить радость, но вспомнила, что рядом человек, который на ее эмоции подсаживается, и не стала рисковать.