Куда теперь девать торт? Не идти же с ним в ресторан…
Но и домой она не успеет. И к Натке не успеет, хоть выбрасывай дорогущий торт!
Ровно в десять Наташа была на Арбате. Побежала к Макдональдсу, цокая каблуками и понимая, что до крови натерла ноги. Натка уже стояла там, тоже с начесом, в коротком леопардовом платье, с помадой морковного цвета, черными стрелками и слоем пудры с румянами.
— Опа, снова торт? — удивилась она.
— Не попала в гости, — сказала Наташа и взяла подругу под руку. — Ну и фиг с ним, не выбрасывать же.
Она огляделась и спросила:
— И когда стемнеет? Так хочется прогуляться по ночной Москве! Десять часов, а ночи все нет.
— Ближе к часу ночи, — ответила Натка. — Чего это тебя удивляет?
— Потому что у нас на юге уже ночь, — ответила Наташа. — А куда мы пойдем?
Прогуляемся, вдруг познакомимся с интересными парнями. А если нет, то тут есть клуб «Метелица», он прям рядом. В народе «Метла». Вот он самый крутой. Правда, говорят, там платный вход… Но если пригласят…
— Пф, бандиты пригласят? — осадила ее Наташа. — А потом что? Ты готова с ними ехать?
— Нет. Это необязательно. Мы ведь будем украшать их досуг.
— Угу. Украшать, ага. Зачем, по-твоему, они телок снимают? Чтобы украшали или ноги раздвигали? Тем более денег они на тебя потратят кучу, придется отрабатывать.
— Мы сбежим, — со знанием дела сказала Натка. — Пойдем типа в туалет, и до свидания.
Наташа закрыла лицо рукой и покачала головой.
— Стыд-то такой. Все равно что украсть еду и смыться. Нет, я не хочу.
— Ну, значит, пойдем туда честно, свои кровные проедать. Дикая ты какая-то. Расслабься!
Свои кровные Наташа проесть согласилась. Ее сердце колотилось от предвкушения. Новые впечатления! Огромный танцпол, как в американских фильмах! Красивые парни и девушки, можно купить по бокалу шампанского и плясать до упаду.
Ладно, не до упаду, а до полпервого, чтобы успеть на метро, ведь послезавтра экзамен. Одним глазком посмотреть, что такое столичная дискотека.
Танцевать хотелось безумно. Плясать, растворяя эмоцию в танце — все равно что петь. Только сейчас Наташа ощутила, что ее тянет на сцену с бешеной силой.
— А где эта твоя «Метла»? — Наташа завертела головой.
Натка указала направление.
— Там. А может, и там. В общем, на Новом Арбате, где небоскребы.
Наташа переступила с ноги на ногу. Туфли жутко жали, несмотря на лейкопластырь, растерли ноги до кровавых мозолей.
— Надо было сразу же там встречаться. Ноги болят, ну да ладно. Прогуляемся по Арбату.
На город опустились серо-сиреневые сумерки, вспыхнула иллюминация, и Наташа ощутила себя в Нью-Йорке. Девушки влились в поток гуляющих, плотный, несмотря на то что сегодня не выходной, а к завершению подходил понедельник.
На Арбате выступали акробаты, лысый парень выдыхал огонь, полуголая девушка крутила фаеры, вдалеке играли музыканты: лохматый черноволосый гитарист и он же вокалист, барабанщик, флейтистка, которая большую часть времени сновала меж прохожими со шляпой.
Парень пел «Нажми на кнопку», глубоким низким голосом, аж мурашки бежали табунами, и Наташа заслушалась, застыла напротив ребят. Улыбаясь, к ней подошла флейтистка, тряхнула шляпой, Натка нехотя положила сотню и потащила подругу прочь.
Нервотрепка, связанная с поступлением, вытеснила все из Наташиной жизни — не только второстепенное, но и жизнеобразующее, она собственное имя чуть не забыла. Но теперь расслабилась и стала собой, ощутила, что не может без сцены, и ее потянуло к микрофону. Не рисоваться ей хотелось и не привлекать внимание — поделиться эмоцией.
— Нам дальше, — шепнула Натка и увлекла ее за собой.
Боль в натертых ногах вернула в реальность. Мир напоминал калейдоскоп. Сменяя друг друга, мелькали картинки, все они были яркими, огненными: рекламные вывески, подсветка, лица. Молодые, не очень, грустные и веселые. Наташа держала подругу за руку и улыбалась, а мир улыбался ей.
Людской поток вынес на ту самую улицу с небоскребами, похожими на гигантские книжки. От шума пролетающих машин закружилась голова, и Наташу слегка дезориентировало. Это передалось подруге, и пришлось закрыться.
Состояние было странным, будто бы от всего этого сияющего великолепия ее отделяло стекло. Рядом посигналила машина — Наташи вздрогнули, обернулись синхронно. Вдоль тротуара катилась черная «девятка», отражая городские огни черными стеклами. Стекло опустилось, высунулась пухлая рука, вся в золотых перстнях и черных завитках волос, потом высунул рожу жирный свинообразный мужик. Наташу окатило его похотью, аж в низу живота потянуло.