Дед, естественно, спал. Наташа с удовольствием сняла туфли, на цыпочках прокралась в ванную, разделась, ощущая неимоверную легкость. Села на край ванны, рассмотрела лопнувшие мозоли, кровоточащие раны и мысленно застонала.
Она пережила самый сложный день в своей жизни! Наверное, будут еще более сложные, но пока этот лидирует.
Силы разом покинули ее, вышли, как воздух из проколотой покрышки. С огромным трудом Наташа поднялась, приняла душ и отправилась на кухню, где ее ждала уже разложенная и застеленная бельем раскладушка — дед позаботился.
Вспомнила о Рассадиной, но звонок отложила на завтра — кто в два ночи наяривает?
Устроилась, поскрипывая раскладушкой, но по ту сторону сомкнутых век крутился калейдоскоп событий. Наконец движение остановилось, фрагменты ушедшего дня потеряли краски и рухнули в черноту.
Спала Наташа так крепко, что не слышала, как ушел дед, и, проснувшись, обнаружила, что одна в квартире, а на часах полдесятого.
— Саня, мне, мне подачу! — пропищал на улице какой-то мальчишка тонким голосом.
Бум, бум, бум по мячу.
Потянувшись, Наташа поднялась и сразу же прошлепала к телефону, набрала Рассадину с замирающим сердцем. Хотя бы ответила, а то думать страшно, что с ней.
Гудки, гудки, гудки…
— Алло, — хрипнули в трубку знакомым голосом.
— Анна Ивановна! — обрадовалась Наташа. — Это я…
— Узнала, Наташенька, ну, как ты? Судя по голосу, все хорошо. Чего не звонила?
— Звонила! И приходила, но вас не было… Можно я заскочу, все расскажу, да?
— Конечно. До часу дня успеешь? Я потом убегаю, куда — расскажу, когда придешь.
Анна Ивановна окончательно проснулась, и голос у нее стал довольным и живым — вряд ли это от радости за Наташу, эмпатия на расстоянии не передается. Скорее всего, и в ее жизни произошло что-то хорошее. Первая мысль была — влюбилась. Но это как посмотреть. Наташе любовь не принесла ничего хорошего, и она боялась снова влюбиться.
Собрав мысли в кучу, Наташа задумалась. Завтра у нее сочинение. Она считала, что полностью готова и бояться нечего, потому что главное — творческое задание. Но теперь снова стало тревожно.
В среду — сочинение, в пятницу — диктант. И окончательно все.
До субботы она работать не планировала и отдала свою сумку с косметикой Натке — пусть зарабатывает стартовый капитал. Выгоднее было бы, чтобы она так же бегала и оставляла себе тридцать процентов, Но Наташе хотелось, чтобы у подруги хотя бы в материальном плане все было хорошо, и она не мечтала о том, чтобы ее покормили в ресторане.
Вспомнился мужчина, предлагавший работу в ресторане, его визитка осталась в сумочке. Очень захотелось ему позвонить, и от волнения аж сердце зашлось, но Наташа себя остановила. Посоветуется с Рассадиной, тогда и будет звонить. Все равно раньше субботы она не придет на прослушивание или куда там надо приходить.
Теперь — в ГУМ за «Киевским» тортом, потом — к Анне Ивановне, и — повторять тысячу раз повторенное.
Улыбаясь от уха до уха, Наташа стучала в дверь Рассадиной, держа за спиной торт. Тот самый, легендарный «Киевский».
Анна открыла дверь, и Наташа, взвизгнув, хотела броситься ей на шею, но вспомнила про торт и протянула его наставнице.
— Спасибо! Мое поступление — и ваша огромная заслуга!
Рассадина взяла торт, говоря традиционное, что не стоило тратиться, этот торт стоит целое состояние, и Наташа наконец обняла ее, отмечая, что Анна посвежела и помолодела, ушли синяки под глазами и отеки. Волосы тоже были в порядке, от народной артистки пахло сигаретами, но не перегаром, и в просторной прихожей не обнаружилось початых коньячных бутылок.
Анна поставила торт на столик для чайных церемоний, и Наташа уселась на свою подушку, изнемогая от желания поделиться подробностями.
Спешить не стоило. Стоило дождаться, пока Рассадина разольет по чашечкам чай, займет свое место, скрестив ноги по-турецки, зажмурится, сделав первый глоток…
Вот теперь можно и начинать. Наташа вспоминала испытание, делилась страхами, по новой все переживала, когда дошла до места, где сбилась, заново перенервничала.
Анна Ивановна слушала внимательно, откликаясь на эмоции, нервничала, качала головой, а когда Наташа закончила, выдохнула и подняла чашку.
— Давай выпьем за тебя! Чтобы твоя карьера была максимально безоблачной!
Чокнулись чашками, как бокалами, и Наташа рассказала, как пыталась застать наставницу, но ее не оказалось дома, как праздновала, как не попала в «Метлу», а потом пела с уличными музыкантами, и ей предложили поработать певицей в ресторане.
— А что за ресторан? — поинтересовалась Анна Ивановна.