— Проходите.
Посетителей еще не было, но в зале курили так часто, что его эхо сочилось из деревянных стен.
За тем же столиком сидели Давид и тонкогубый брюнет с хищным лицом, лет сорока, не похожий на кавказца. Мужчины пожали друг другу руки, Наташа мысленно потянулась к незнакомцу, который не спешил представляться, но не ощутила эмоций, он был холоден, как айсберг в океане.
Заучивая песни, она поймала себя на том, что мыслит песенными фразами.
Вчера Антон принес ей песню, сказал, Валерун рекомендовал, народ в кабаках писает кипятком, особенно — новые русские. Автор малоизвестный, какой-то Михаил Круг, но песня женская, блатная, про бандитку или кто она там — Наташа не очень разбиралась в этой всей блатной теме.
Песня была не сильно стремная и даже мелодичная. «А что ж ты, фраер, сдал назад». И еще одна была, ее они с Антоном спели дуэтом, «Девочка-пай».
Вообще Антон за эти полтора дня ей надоел, точнее — всем недовольная Алена надоела. Они репетировали не в подвалах, не в гаражах, как приличные рок-музыканты, а учили песни в боевой, так сказать, обстановке — на Арбате. Так вот этот блатняк и правда нравился людям.
Валерун подошел к синтезатору, осмотрел его, включил и заиграл «Дым над водой», кивнул своим мыслям, повернулся к начальству.
— Крутой зверь! Приятно на таком работать. Ну че, товарищи музыканты… или тут господа?
Валерун ничуть не стеснялся, чувствовалось, что он в своей стихии, в отличие от Наташи и Антона, для которых тут все новое, пугающее.
— Наташа, — позвал он.
Антон с гитарой уселся рядом, Наташа подошла.
— Давай «Кукушку», — сделал заказ Сурен и потер руки, поглядывая на мужчину с хищным лицом, тот шевельнул бровью и промолчал.
Сурен склонился к нему и что-то зашептал.
Трижды качнув головой, Валерун заиграл, Антон подхватил, начали петь. Наташа отпустила мысли и растворилась в ощущениях. Она как будто летела, и звонкий голос ее летел. Она не боялась сфальшивить, расслабилась, позволила себе говорить с миром через песню.
Закончив, она секунд десять стояла с закрытыми глазами, слушала, как звенит эхо.
— Микрофон возьмите и повторите, — сказал хищный.
Наташа недоуменно моргнула, посмотрела на микрофон так, словно он мог укусить, включила его, сказала традиционное «раз-раз-раз», перевела взгляд на незнакомца и обезоруживающе улыбнулась.
— Извините, у меня… у нас нет опыта работы в ресторане.
Она была уверена, что от этого человека зависит, возьмут их на работу или нет. Может, это и есть музыкант, который играет по выходным.
Пришлось повторять. Снова растворяться в оттенках смысла. Звук собственного голоса, заполнивший все вокруг, сбивал, но она справилась, не лажанула.
— Антон, теперь ты, — сказал Сурен.
Парень исполнил «Нажми на кнопку». Потом Наташа пела «Фраера», вкладывая в слова и надежду, и горечь обманутой женщины, а голос послушно подстраивался, обрывался, вибрировал, стихал и вспыхивал с новой силой.
Закончив, она посмотрела на хищного, он выглядел невозмутимым, но глазки поблескивали — проняло!
Наташа отошла в сторону, чтобы спел Антон.
А вдруг это продюсер, и он ее заметит? Вот круто будет! Глупости, конечно, мечты, но как без них жить? Певец — тоже выступает на сцене, только средств выразительности меньше и меньше возможностей проживать чужие жизни.
Рассадина говорила, что певцы ненавидят свои самые популярные песни. На любом торжестве их надо петь, причем по несколько раз, на каждом концерте. А если концерты подряд в разных городах? Это ж свихнуться можно, и никакой зрительской любви не захочешь! Лучше сцена театра или кино, там хоть все меняется.
Наташа спела еще три песни, три исполнил Антон, одну — Валерун. Голос у него был хриплым, противным, но Высоцкий у него получался хорошо.
— Спасибо, хорошо, — вынес вердикт хищный. — Сегодня вечером выступаете вы, готовьтесь.
Антон тряхнул челкой и белозубо улыбнулся.
— Спасибо, что пришли, — грудным голосом проговорила Наташа и окатила слушателей благодарностью.
— То есть сегодня вечером — работать? — уточнил Антон. — Но сегодня суббота.
— Да, — кивнул Сурен, — сегодня работать. Потом — по графику, вторник, среда, четверг.
— Сыграй на баяне что-нибудь, — попросил хищный Валеруна, прищурился снисходительно.
Значит, все-таки баян, а не аккордеон.
Валерун тоже прищурился, обнажил крупные желтые зубы, взял аккорд и, пока разыгрывался, проговорил в микрофон:
— Шарь Азнавур, «Вечная любовь», исполняется на русском языке.
И заиграл, и запел. И его хриплый голос… это было гармонично, черт побери! Наташа, ненавидящая баян, которым их мучали на уроках пения, прониклась уважением к этому музыкальному инструменту.