Только сейчас на лице хищного проступили эмоции — удовлетворение, уважение. Наташу так и подмывало спросить у него напрямую, кто он, но это было бестактно, она решила, что выяснится рано или поздно.
Освободились они в одиннадцать. Антон предложил поиграть на Арбате, но Наташа сослалась на неотложные дела и побежала торговать.
Глава 19
Мы — «Анна»
— Ну, что скажешь? — обратился Сурен к двоюродному брату, чуть прищурившись.
Ашот с трепетом относился к своему заведению. По сути, он открыл его… точнее, всем миром скидывались, чтобы «Масис» был. Сурен подозревал, что ресторан брату нужен не для заработка, а для души.
Ашот был музыкантом. Как отец, уважаемый человек, директор магазина, ни старался направить его на путь истинный, ну, хотя бы в медицинский устроить, умный и всесторонне развитый мальчик отказался от медицинского и экономического, даже от международных отношений отказался. А когда вопрос встал ребром, как подобает истинному музыканту, забрал синтезатор, вот этот, что стоит в зале, и покатился по наклонной.
Он играл в переходах, играл в метро, менял города, прослыл тунеядцем, был судим по статье 209, два года трудился в колхозе, где не изменил призванию и устраивал для местных дискотеки. Всем селом рыдали, когда он уезжал.
С кабаками складывалось с переменным успехом, потому что армянин. Внешность, правда, неармянская, на прослушиваниях директоров ресторанов все устраивало, но ровно до того момента, пока парень не называл свое имя.
И плевать, что он языка родного не знает, у него жена русская, и родился он в Москве.
Кому девяностые — тучные, кому-то — голодные. Перестройка спасла Ашота, он поднялся на кассетах, за три года скопил круглую сумму и открыл ресторан, не без помощи братьев, конечно. Только это примирило его с пожилым отцом, хотя ресторан этот открыт исключительно для того, чтобы петь самому на своих условиях.
Потому Ашот с осторожностью относился к музыкантам с улицы и не спешил отвечать брату, сделал глоток кофе, подумал немного и сказал:
— Даже не знаю. Парень более академичен, ни разу не сфальшивил. И голос приятный. Но из них всех я бы взял вообще Валерия, он профессионал.
Ашоту очень польстило, что Валерий в качестве презентации выбрал Шарля Азнавура — французского шансонье армянского происхождения, настоящая фамилия которого Азнавурян, и тем самым признал в том числе заслугу и одаренность армянского народа в целом, потешил уязвленное самолюбие Ашота.
Давид скривился.
— Но внешность непрезентабельная. Он похож на бегемота, а зубы… Ты видел его зубы? Людям, которые пришли отдыхать и тратить деньги, нужно все красивое.
— Валерий, конечно, профессионал, — озвучил свое мнение Сурен. — Но голос у него противный, он умеет петь только определенные песни, как мне показалось. Не уходи от ответа. Как тебе девочка?
— Честно? Двойственное впечатление. Петь она умеет… средне, скажем так. Плавает в нотах. Видно, что занималась, но или учитель плохой, или недостаточно. Голос… так себе голос, полторы октавы максимум. Каждую третью так можно распеть, если с детства заниматься…
— Сам говорил, что популярные певцы поют на пяти нотах, — проворчал Сурен, расстроенный, что его находка не понравилась.
— Люди сюда не на оперу приходят, — поддержал его Давид. — Они приходят веселиться и слушать «Не сыпь мне соль на рану».
Тонкие губы Ашота растянулись в улыбке, он чуть склонил голову набок и стал напоминать ястреба, присматривающегося к добыче.
— Вы дадите мне закончить? Насчет девочки. Да, голос у нее так себе, причем не кабацкий, слишком высокий, больше трех песен подряд воспринимать сложно, техника хромает, но, несмотря на все это, ее приятно слушать! Даже мне приятно, несмотря на все ее ошибки и недоработки. Может, она выезжает за счет актерского таланта. Сурен, ты прав: человек, поющий душой — это то, что надо для ресторана. Чтобы публика то рыдала, то плясала, и оставляла здесь свои деньги. Ну а то, что ребята такие молодые… в этом есть и свои плюсы — они будут исполнять самое популярное, и мы не станем пристанищам престарелых толстосумов, собирающихся в последний путь.
— Ха, — хохотнул Давид. — Помрут еще на наших девчонках, объясняй потом ментам…
Сурен воздел перст.
— Вот! Я так и думал, что тебе понравится этот коллектив! Троих ты уже прогнал, а моих — взял.
Ашот сказал:
— Вечер покажет. Посмотрим, на что они способны. Может, они смогут сыграть три песни и «кузнечика».
— Репертуар — дело наживное, — проговорил Давид. — Но ты прав, нужно присмотреться внимательнее. Вдруг они начнут с публикой конфликтовать, люди-то приходят разные.