Домой Наташа все-таки поехала. Когда у тебя на руках двести с копейками тысяч, невольно начинаешь озираться и прижимать сумку к груди. А уж ехать петь с такими деньгами — верх безрассудства.
Первые дни, когда торговля показала потенциал, Наташа шарахалась от каждой тени, выискивала топтунов, но никто не догадывался, что у хрупкой девушки по карманам разложено целое состояние. Наоборот, клиенты ее жалели: бедная девочка! Вместо того, чтобы отдыхать на каникулах, бегает по конторам, предлагает косметику. А ведь и унизить могут, и вообще ограбить. Надо у нее хоть карандашик купить, поощрить тягу к труду. Если бы они знали, что бедная девочка в день зарабатывает больше, чем многие — за месяц, не стали бы ничего покупать из принципа, даже если очень-очень нужно.
Завтра надо будет ехать на Черкизон. Все-таки хорошо, что только три дня надо будет петь: и потребность жить на сцене будет удовлетворена, и деньги заработаны.
Натка сегодня вышла торговать фруктами, чтобы день не пропадал, а завтра с утра они вместе рванут на рынок смотреть волшебную точку, где продают конфискат: подруга достаточно накопила, чтобы купить себе хоть немного товара, и пусть отправляется в самостоятельное плавание.
Что касается ее ассортимента, он пополнился лаком, тенями, карандашами для глаз и дешевыми помадами, которые Наташа доставала из сумочки, только когда убеждалась, что «Ланком» потенциальным клиенткам ну совсем не по карману, но они ей нравились — своего рода благотворительность.
Узнать отношение к себе или намерения человека очень просто с помощью эмпатии. Наташа даже разделила клиентов на четыре категории: заинтересованные — тут все понятно. Мозгоеды — которые кажутся заинтересованными, но это самые противные клиенты. Время на них потратишь, а получишь испорченный товар — все перелапают, испортят и ничего не купят. Среди них часто попадались воришки, Наташа научилась их вычислять — тоже благодаря таланту. Причем воришки не крали, если понимали, что их заподозрили.
Третий тип клиентов — аморфные. Этим все равно, но их можно уговорить.
Четвертый — негативисты, которые сразу говорят «нет» и обработке не поддаются.
На часах было семнадцать тридцать. Дед еще с работы не вернулся, Наташа налила себе стакан кефира, рука потянулась к вафлям — пришлось себя останавливать. Ей нельзя толстеть! Это помешает блистать, она и так не соответствует канонам. Где-то Наташа услышала выражение «тяжелый низ» и думала, что это применимо к ней, потому что она не обладала модными и противоестественными пропорциями Барби.
Только начала пить кефир — он встал поперек горла от волнения, как перед экзаменом. Как она ни пыталась себя убедить, сцена для нее — не игра, а сюжетообразующий элемент жизни. Петь она будет летом для души, иначе душа без зрителей совсем скукожится.
С кефиром не получилось, и Наташа взяла вафлю, отломила кусок, подозревая, что не сможет ее съесть — так и случилось.
Скорее бы уже вечер!
Она закрыла глаза, представила себя в красном платье с микрофоном, потом — в синем платье. У нее всего три платья и куча юбок с блузочками. Ничего, заработает — новые купит, для сцены красивые наряды необходимы.
Проверив платья, Наташа вместе с вешалками надела на них чехол — так и повезет, чтобы не помялись. А поедет в джинсах и безразмерной футболке — то есть оденется так, чтобы ни у кого и мысли не возникло перехватывать ее на улице.
Зазвонил телефон. Подозревая, что это дед, Наташа сняла трубку, но звонила ей Натка:
— Привет, ты дома?
— О, какие люди! Пока дома, скоро выезжаю. Ты уже освободилась?
— Ну да, уже шесть, я свое отработала.
Наташа поинтересовалась:
— Дед на месте?
— Он сегодня не работал, я же есть, а что?
— Да так… Дома его тоже нет. В общем, неважно. Давай завтра встретимся в девять утра возле метро?
— Какого именно? — уточнила Натка. — Давай на Черкизовской, прям внутри, чтобы на выходе не потеряться.
— Договорились. До завтра!
Поговорив с подругой, Наташа с ужасом подумала, что дед все-таки поехал к Сурену и Давиду… А еще вспомнилось, что директором заведения числился какой-то Ашот. Может, это был тот тонкогубый мужчина? Армяне ж тоже разные. Говорят, что и рыжие среди них встречаются.
Неважно. Важно, чтобы дед ее не опозорил перед работодателем. Кому нужна девчонка, которую дедушка пасет?
Наташа поставила себя на место деда. Что бы сделала она? Конечно защитила бы родного человека. Аж застонать захотелось от бессилия. Все надежда на здравомыслие деда.