План Валеруна сработал. Подошел бычок в спортивках, с квадратной головой и сказал, положив пять тысяч:
— Хочу песню для своей девушки. Ну, короче, для самой красивой. Для Оли. Есть про Олю?
Наташа подошла поближе, самой интересно стало, она не помнила песен про Оль, но ведь наверняка они были.
Антон растерялся, он тоже ничего не знал. Зато Валерун блеснул профессионализмом:
— Есть песня «Я болен Олей», поет группа «СерьГа», песня новая, так сказать, экслюзив.
— Это кто? — выпучил глаза бычок, покосился на поющего Антона. — Че за Серьга? Не, я не знаю, не надо. Вдруг херня.
О, клиент-мозгоед, у музыкантов они тоже бывают. Валерун вышел из ситуации гениально и просто:
— А какие песню про Олю вы знаете? Потому что, сами понимаете, я спою неизвестную песню, вам не понравится.
Бычок завис на полминуты, скрипя мозгами.
— Давай «Таганку», — махнул рукой он и удалился, гордый собой.
И прозвучала самая романтичная песня про любовь «Таганка», которую Оля, конечно же, оценит. У Наташи эта песня ассоциировалась со школой, особенно слова «погибли юность и талант в твоих стенах».
Потом заказали «На маленьком плоту». И понеслось!
«Зимний сад»? А вот вам «Зимний сад»!
«Что такое казино»? А вот что!
«Джулию» для Юленьки? Пожалуйста. В перерывах Наташа пела, то, что успела выучить: «Фраера», «Увезите меня в Гималаи».
Ну что вы такие нудные? Наташа накрутила себя, передала жажду движения слушателям, взяла микрофон:
— Эта песня посвящается прекрасной половине человечества! Давайте потанцуем!
Она специально переоделась в синее озорное платье, которое не сковывает движений. Заиграла «Девочка-ночь», и на танцпол вышли две хорошо выпившие девушки в экстремальных мини, на огромных каблуках и стали извиваться. Рядом, как коза, скакала Алена. Все, как на дискаче — стоит выйти самым смелым, и народ повалил на танцпол!
— Давай-давай! — прыгая и хлопая, кричала Наташа во время проигрыша. — Смелее! Расслабляемся, двигаемся!
Ее глаза горели, энергия так и фонтанировала. Валерун скакал за синтезатором, аж вспотел. Даже заядлый рокер Антон притопывал.
О, как они скакали! И молодые, и зрелые, и почти бабушки, увешанные цацками. Блики стробоскопа слепили, и Наташа смотрела в пол.
Пошли танцевальные композиции. Как учил Валерун, их должно быть четыре-пять, чтобы девушки, желающие порисоваться, реализовались, и работающие в заведении путаны показали себя. Похоже, это вон те две ярко накрашенные девицы в мини.
За это время поступило три заказа, начался деньгопад. Народ разошелся, на танцпол вылезли мужчины, один упал, его утащила охрана, причем, скорее всего — личная.
Еще немного, и можно переходить к медлякам, пусть образовываются пары! Наташа сбилась со счета, считая выручку.
Хозяева-армяне были довольны: новые музыканты были выше всяких похвал и зажигали публику. Ашот пытался понять, как им это удается, ведь набор приемов стандартный! В нем даже профессиональная ревность проснулась: девчонка-недоучка, поющий бегемот и неформал знакомы без году неделю, а вон как на них реагирует публика.
Но он отогнал ревность, записывая каждый заказ, которых было много. Если они начнут крысятничать, пойдут вон. Сурен же радовался, сам готовый пуститься в пляс. Давид хлопал, когда не держал в руках бокал, он принципиально пил только вино.
И тут к столику подошел мужчина, невысокий, пожилой, крепкий, с лицом, изрезанным морщинами. Из черных раскосых глаз смотрел матерый хищник. Он сидел в кабинке наверху и сорил деньгами, а теперь спустился. Почему? Что-то не понравилось? За его спиной стоял мужчина помоложе, невысокий жилистый, по всему видно — боец.
— Мне нужна девочка на ночь, — сказал он прямо и просто, и положил на стол сто долларов.
— О, брат, у нас есть.
Давид подошел к клиенту и указал на двух танцующих девушек.
— Карина черненькая, Кристина блондинка. Кого предпочитаете? За сто долларов будут две на целую ночь.
— Карина, Кристина, как же, — проворчал он. — Любка и Маруся.
Развернувшись к танцполу, он сказал:
— Хочу даму, которая поет.
И положил на стол еще сотню, в это время девушка, приложив руку к груди, задушевно пела по второму кругу песню, которую он же и заказал:
— Оказалось — просто тварь… Брал на понт, тушите свет.
— Она певица, — сказал Сурен сурово. — А не проститутка.
Клиент молча отсчитал еще доллары, разложил веером, чтобы было хорошо видно: тут тысяча.
— Все еще певица?
Армяне переглянулись. Телохранитель за спиной авторитета поиграл мышцами. Мужчина уставился требовательно.
— Ну?
Глава 20