Эпилепсия, инвалидность, смерть. Верочка, родная, держись! «Скорую!» «Скорую!!!»
Наташа отреагировала, только когда рядом с нею образовалась стайка воющих цыганок, а бьющийся затылком об асфальт ребенок будто дернул в сознании стоп-кран, и разогнавшийся поезд истерики затормозил со скрежетом и искрами.
Подхватив сумку, Наташа зашагала прочь. Когда она удалилась на достаточное расстояние, все, кто был рядом, испытали неимоверное облегчение. Пожилая цыганка растерянно заморгала, не понимая, что на нее нашло. Дочери бросились к ней обниматься. Малышка прекратила истерить и потянулась к наклонившейся над ней матери.
Удивившись убойной силе своего таланта, Наташа брела по парку, избегая людей. Истерика закончилась, прокатилась огненной волной, оставляя выжженную пустошь. Ни любви, ни радости, только чадящие головешки прошлого.
Она остановилась напротив стройки. Как символично! Чтобы появилось новое, старое нужно вот так расковырять, а то и разрушить старое. Опыт предыдущей неудачной любви говорил, что все проходит.
Мысленно Наташа давно рассталась с Андреем, но не отпустила его, затаила злость и обиду. Слезами они вышли только теперь, сколько их много, оказывается, было!
Стало легко и пусто, и гулко. Надо домой — какая теперь работа, когда рядом с ней вянут цветы и дохнут чижики?
Хотелось просушить лист с кляксой — позвонить Пашке — чтобы бросить в огонь остатки прошлого. Пусть послужит удобрением для ростков будущего, а не ядом.
Тянуло позвонить не маме, не бабушке и не Рассадиной, которая ничего не знает об Андрее — именно Пашке. Она уверена, что брату небезразлична судьба несостоявшегося зятя. Он хорошо знал Андрея и относился к нему лояльно, в отличие от всех остальных. Дед так вообще его пристрелить хотел, вот уж кому ничего о нем знать не надо.
Еще в ресторан сегодня…
Отпроситься, сказавшись больной? Или все-таки пойти, чтобы петь слезные песни и окончательно избавиться от боли?
Сперва — к деду, потом — звонить Пашке, после вздремнуть и только тогда решать.
Глава 25
Я видел секретные карты
Пашка говорил очевидные вещи, то, что Наташа и сама знала:
— Странное Андрей принял решение, оставшись бомжевать в Москве. Мог бы уехать в какую-нибудь Тмутаракань и отсидеться там, устроиться сторожем, грузчиком — да хоть кем-то. Каморку ему выделили бы.
— Он от меня бежал, как от чумы, — пожаловалась Наташа в трубку и покосилась на дверь.
В любой момент мог прийти дед, и тогда придется говорить иносказательно, чтобы не напоминать ему об Андрее. А то еще схватит свой пистолет и пойдет на Красную площадь искать подлеца, который внучку обидел.
Пашка предположил:
— Теперь он точно уедет подальше, чтобы с тобой не встречаться.
— Почему? Что во мне такого? Я ж помочь ему хочу, мне же жалко его.
Связь была так себе, но Наташе показалось, что Пашка на том конце трубки тяжело вздохнул.
— Это нормально, что жалко. Но ты сама понимаешь… Точнее, со временем поняла, что ваш союз — дорога в никуда. Так бывает: люди любят друг друга, но быть вместе не могут, потому что это ну никак невозможно. На определенном жизненном этапе вы были нужны друг другу, а потом…. Потом ты пошла бы дальше, и он не смог бы за тобой угнаться.
— Нужны… Представляешь, Андрей сказал, что это я во всем виновата! Сам так не считал, но сказал! А если бы я не почувствовала, что это он сказал назло, только чтобы я отстала? Я бы себя тогда сожрала! Это нечестный ход! Знаешь, что он сказал? Что из-за меня долгов набрался и все потерял! Из-за меня получил проклятье умирающей матери. Я сейчас только понимаю, что это козлиный поступок! Все на меня повесить. Понимаю — и все равно думаю об этом, что ведь правда же!
Помолчав немного, Пашка проговорил:
— Ты во всем виновата, как же. Ты извини, конечно, но, когда школьница таскает продукты у матери, чтобы прокормить взрослого мужика — это ненормально. Андрей захотел молоденькую девочку. Но одного желания недостаточно, за все надо платить. Не обязательно деньгами — силой, энергией, способностью добиваться цели… Кстати, за богатство тоже надо платить — нервными клетками, временем и свободой, разве нет? Встречаться с молодой — равно быть молодым, активным и подающим надежды. Не чтобы оплачивать счета, чтобы успевать за молодым и не тянуть на дно. Понимаешь, о чем я?
— Да, но…
— Безо всяких «но»! Я хочу, чтобы ты поняла. Жизнь молодого человека, наша с тобой жизнь — движение вверх, всегда только вверх. И если взрослый мужчина связывает свою жизнь с девочкой, он должен идти вместе с тобой или подталкивать, помогать юной спутнице раскрыться. Андрей не потянул такую нагрузку, не хватило сил сдвинуть с места воз, за который он взялся. Заметь, взялся сознательно, это его осознанный выбор…