Ничего, будет по выходным бегать и с утра, а остальное время учиться. Зато за год на квартиру набегает.
В ресторан Наташа прибежала за десять минут до начала работы. Все были на месте: и Валерун, и Антон, и Алена. Из хозяев — Сурен, Ашот и пожилой мужчина, которого она видела впервые.
Последнюю неделю Алена вела себя тихо, не отсвечивала. Армяне на нее косились, но не гоняли, ведь в будние дни свободные столики были всегда, к тому же девушка приносила пользу, создавала массовку на танцполе, однако популярностью у противоположного пола не пользовалась, снять ее пытались лишь единожды, и то в очень сильном подпитии.
Подбежав к Валеруну, Наташа спросила:
— Ты знаешь песню «Титаник»?
— «Наутилуса»? Пф-ф, конечно.
Наташа сложила руки лодочкой.
— Споешь? Ну пожа-алуйста! Очень хочется ее услышать, так хочется, что аж здесь, — она провела по груди, — что-то царапает.
— Я спою, — вызвался Антон. — Люблю эту песню.
— Не надо, — сказал Валерун. — Не сразу. Она неформат для кабака. Вот разогреем толпу, тогда можно и «Титаник»
— Да че там, народа мало, песня классная, модная, давай! — возбудился Антон.
Алена как раз крутилась рядом, подошла к Антону, перебирающему струны.
— Антон, не надо, тебе же сказали. Зачем нарываться? — Она недобро покосилась на Наташу.
— А я че? Настраиваю просто… — прошептал Антон, но его подруга зверем смотрела не на него, а на Наташу.
Все бы ничего, Алена — половая трудность Антона, вот пусть он ее и терпит. Но сегодня Наташа была оголенным нервом, ей показалось, что Алена сделала выпад в ее сторону, и она не выдержала, пыхнув злостью, проговорила, подходя к Алене.
— Слушай, ты достала уже тут командовать. Кто ты тут такая вообще? Кто тебя сюда звал⁈ — Ее трясло от злости.
Злость била по площади, будто огонь в августе, перекидывалась от одного человека к другому и не знала избирательности.
Глаза Алены тоже вспыхнули ненавистью.
— А ты не лезь не в свое дело, овца.
— Это не мое-то дело? — прошипела Наташа, ей хотелось вцепиться в патлы этой прилипалы и выгнать ее пинками.
На языке крутилась правда, что они все здесь благодаря ей, но самоконтроля хватало держать язык за зубами, чтобы не обидеть парней.
А вот у Алены не хватало, она орала:
— Ты думаешь, что тут главная, да? Чернильница! Петь не умеешь, фальшивишь, позоришь только нас. И чего тебя тут терпят, а?
Наташа сжала челюсти и поняла, что вот она, настоящая злость. Поле зрения заливает багровым, накрывает и несет, несет… Главное — не шевелиться, не поддаваться желанию убивать. Вдох, выдох, вдох, выдох…
Пытаясь обуздать внутренний пожар, Наташа не видела, что огонь пошел гулять по окрестностям.
— Заткнись! — рявкнул Валерун Алене, глаза его налились кровью, шея покраснела.
— Я не с тобой вообще… — огрызнулась она.
— Достала всех!
Валерун, катая желваки на шее, сделал то, что хотела Наташа: схватил Алену за патлы и поволок к выходу, что-то злобно бормоча. Антон набычился, поставил гитару и рванул следом. Наташа поняла, что причина рукоприкладства и. возможно, драки — она. Злость схлопнулась, остался страх. Как теперь погасить пожар? Наташа смотрела на армян, которые встали. Сурен сделал знак Ашоту и направился к выходу.
Мысли заметались. Огонь тушат водой. Надо всех любить, окутывать теплом и нежностью. Но как это культивировать в себе, когда преобладает страх?
Наташа зашагал к выходу, пытаясь вырастить в душе добро. Все вышли из зоны поражения и должны были остынуть, как те цыганки.
Ага, как бы ни так! Люди набиты собственным недовольством, как бочки — порохом, достаточно искры — и пошло полыхать.
Антон обхватил Алену. Она прыгала на Валеруна, как шавка на бегемота, и вопила:
— Ты какое право… руки распускать?
Сурен смутился, наблюдая некрасивую сцену. Охранник его тоже не знал, чью сторону принять, вроде все свои. Наташе стало стыдно, никто ведь не догадывался, что это она причина скандала.
— А ты какое права имела нас оскорблять? — спокойно поинтересовался Сурен у Алены.
Он слышал про чернильницу? Ну, все. Захотелось закрыть лицо руками.
— Да кто вообще… — Алену накрыло Наташиным стыдом.
Всех накрыло. Повисло неловкое молчание. Однако гнева в Алене оказалось больше всех. Он снова разгорелся.
— Вы ничего не знаете…
— И знать не хочу, — отрезал Сурен. — Зачем мне твои проблемы, да? Ты кто такая? Ты почему сюда ходишь? Если бы просто тихо сидела — ладно, сиди, но это что вообще такое?