Боря не удержался, утащил стаканчики в качестве трофеев.
Следующим дед и внуки почтит своим вниманием Старый Арбат с его музыкантами, художниками, сувенирами, цыганами, буддистами, толпами прогуливающихся зевак.
Боря остановился напротив картин, продаваемых с пола, скривил нос, помотал головой и возмутился, отойдя:
— Дилетант! Вы видели, как у него тени ложатся? Вообще как хотят. Фу, попса! Неужели это кто-то покупает?
— А что не так? — Дед, обернувшись, посмотрел на картины (корабль на закате в море, горы и водопад, красавицы эпохи Возрождения) и пожал плечами. — Красиво же ведь.
Боря придвинулся к нему и возмущенно забормотал — вполголоса, чтобы не обижать художника:
— Ну дед! Посмотри, где солнце у него! Под кораблем в море — это чудовище какое-то, а не тень! Тень должна падать в другую сторону!
Подумав немного, Боря спросил с надеждой:
— А если я свои картины тут выставлю, их будут покупать? Они же лучше, чем у этого лохматого.
— Кто тебе даст тут стоять? — разочаровал его дед. — Тут все места поделены. Выгонят и картины заберут.
Боря собрался загрустить, но Наташа схватила его за руку и повела дальше, говоря:
— Не дрейфь, тут свои люди есть!
И направилась дальше по Арбату, туда, где днем пел Антон. Дед семенил следом. С Аленой напарник разругался вдрызг и остался петь с Витьком.
С жильем у Антона вышла засада: вернулся он из ресторана, а бывшая выбрасывает вещи из окна. Благо было их немного, и паспорт он всегда носил в кармане.
Теплые вещи уже растащила местная алкашня, а вот летние он спас.
Лишившись крова, Антон бродил по ночным дворам, а потом отправился играть с двоюродным братом Витьком на Арбате.
Он и рад бы помочь Антону с жильем, да сам жил в учебное время в общаге, а летом они скидывались с приятелями и снимали комнату у бабки, куда еще один жилец просто не поместился бы. Антон уже собрался ехать домой в Саратов, ибо куда деваться, но должен был отыграть в ресторане. И тут его внезапно приютил Валерун, снимавший помещение в цоколе одного из старых домов. Правда, там сыро, наведывалась крыса, пахло плесенью, а зимой было холодно, но как летнее жилье этот подвал был вполне ничего.
Наташа знала все это со слов Валеруна.
Антон и Витек были на своем месте. Антон, похожий шевелюрой на Цоя, пел «Перемен», интонациями подражая оригиналу. Так увлекся, что Наташу заметил, только когда та громко зааплодировала. Источая удовлетворение, она кинула сотенную купюру, щедро поделилась желанием озолотить талантливого мальчика с толпой, и деньги потекли рекой. Многие люди, отблагодарив мальчика материально, остались его послушать.
Антон кивнул ей, грустно улыбнувшись. Наташа скользнула к нему и сказала:
— Я пришла с дедом. Можешь спеть «Офицеров» для него? То есть для Шевкета Эдемовича? Он ее любит.
— Твой дед — Шевкет Эдемович? — удивился Антон.
— Ну да, а что такого?
— Да ничего. Ладно, ща спою.
Он посвятил «Офицеров» деду — он от радости аж раскраснелся, людям тоже понравилось, и теперь уже Антон шепнул Наташе, стоящей рядом:
— Как у тебя это получается? День ваще пустой был. Ты пришла — и поперло!
— Рука легкая, — отшутилась она. — Ко мне брат приехал. Вот. Борис.
Мелкий пожал руку Антону, Наташа продолжила:
— Ты ж знаешь, кому тут на лапу дать. Он портреты рисует, картины пишет. Присмотришь за ним, если он рядом постоит, попродает? Так можно вообще?
Антон спросил у Витька, тот дал добро, и Боря от радости аж запрыгал. Дед тоже обрадовался, Наташа подхватила их чувства и передала слушателям, а сама решила использовать время с пользой:
— Антон, я новые песни выучила. Давай прогоним?
— А что за песни? Я, честно, уже устал, с радостью передам тебе микрофон.
— «Хуторянку», например. «Мираж», самая популярная их песня, как же ее… «Мужиковый дождь» еще… Давай его, а?
— Надо повторить, не помню, — честно признался Антон. — Могу только «Я больше не прошу». Ты ж о ней?
— Ладно. Давай «Мираж». Жги!
Наташа спела песню, сорвала овации, поклонилась почтенной публике и убежала, Антон уронил напоследок: «До вечера» — и продолжил сольное выступление. Ну да, вечером они увидятся в ресторане.
Наташе безумно нравилось петь, но, если бы она пела постоянно, как Антон, возненавидела бы это занятие. Но ему деваться некуда: как честный человек, он не отказался от долга, хотя расстался с Аленой.
Каждый вечер Наташа шла на работу как на праздник. Красилась, прихорашивалась, наряжалась — теперь можно, ведь обратно ее привозили на такси к самому подъезду. Ей безумно нравилось взаимодействовать с людьми, заводить толпу и кайфовать на отдаче. Это как вложиться в лотерейный билет, а получить в два, нет, в десять раз больше.