Чтобы дотянуться до его губ, ей приходится привстать на носочки. С таким головокружением, какое Киллиан вызывает у нее, это непросто, и ей приходится положить руку на его плечо, чтобы схватиться, если станет терять равновесие. Его кожа горячая, почти обжигающая. Вылить на него воды – и он зашипит, как раскаленное железо.
Через мгновение их губы соприкоснуться, и последний рубеж падет. Обоим хотелось растянуть этот миг навсегда и преодолеть его как можно скорее.
На правах главнокомандующей этого ритуала, Амала первой переступает через ту невидимую черту, за которой начинается иная реальность. В ней не будет ни Киллиана Лайтвуда, ни Амалы Басу. Будут только Он и Она – два источника чистой божественной энергии, своим союзом порождающие Вселенную.
Она ощущает его губы своими. Мягкие, до боли знакомые. Она могла бы узнать их из миллиона других. Его дыхание разжигает пламя у нее внутри. Оно концентрируется внизу живота. Горячий узел затягивается сильнее, заставляя колени дрожать.
Первые, исполненные нежности поцелуи уступают место плотоядным. Проведя языком по его верхней губе, Она заставляет Его приоткрыть рот, просить большего. Он мягок, податлив, готов повиноваться во всем. Их языки соприкасаются, и это распаляет еще сильнее. Ей неймется, и только усилием воли она заставляет себя притормозить. Поцелуй должен быть медленным, сладостным, вынуждающим изнывать от желания.
Он чувствует, как под его руками она трепещет. Стараясь вести, Она уже сама готова сорваться в бездну и дать ему волю делать с собой все, что заблагорассудится. И видят небеса, Он готов подхватить ее под бедра, унести на красный мягкий ковер, расстеленный в середине зала в окружении свечей и благовоний, уложить на спину, забросить одну ее ногу себе на бедро и плавным мягким движением войти, чувствуя приятную тесноту вокруг своей плоти.
Но вместо этого Он слегка прикусывает ее нижнюю губу, давая понять, что его терпение небезгранично. Она понимает этот сигнал, завершает этот этап, углубляя поцелуй и переплетая их языки. Из его груди вырывается короткий стон, больше похожий на рык.
Это его первое и последнее предупреждение. Пора двигаться дальше.
С трудом оторвавшись от его губ, Она на мгновение задерживается взглядом на них, затем оставляет невесомый поцелуй на его ключице, затем на второй и на яремной впадине. Она ощущает его частый пульс кожей и знает, что Он – тоже горит изнутри. Скоро оба их огня сольются в единый и станут творить хаос. А из хаоса произойдет новый мир.
Она берет его за руку, увлекая за собой. Но, оказавшись у самого ложа, не спешит улечься. Вместо этого она прижимается к нему спиной, кладет его руки себе на грудь и заставляет сжать, срывая этим синхронный стон со своих и его губ. Ягодицами, плотно прижатыми к его паху, она чувствует, что Он на грани, и это провоцирует в ней вспышку адреналина.
Он целует ее шею, рисует языком немыслимые влажные узоры на покрывшейся мурашками коже. Одной рукой продолжая сжимать грудь, он опускает вторую между ее бедер. Их внутренняя поверхность влажная, и от мысли насколько Она возбуждена, у него кругом идет голова. Ему нестерпимо хочется подняться выше, найти ее самую чувствительную точку, доставить Ей такое желанное удовольствие.
Разгадав его замысел, Она ловко выскальзывает из объятий и чуть отстраняется. Сегодня они играют только по ее правилам.
Легким кивком головы она указывает ему на ложе. Он безропотно подходит и садиться, опираясь на одну руку. Она, вынуждая его лечь полностью, с кошачьей грацией льнет к нему, но касается только сосками. Ничего более дразнящего он и представить себе не мог. Откинувшись на мягкие подушки, Он отдает ей всю власть над собой.
Прокладывая влажную дорожку из поцелуев от его шеи через грудь до низа живота, Она распаляет Его практически до предела, обостряет все ощущения. Поэтому прикосновение влажного горячего языка к чувствительной плоти буквально пронзает его тело.
На мгновение весь мир вокруг наполняется лишь его протяжным, исполненным вожделения стоном. Его эйфория распространяется и на нее. Глядя на прикрывшего от удовольствия глаза мужчину, сильного и непоколебимого в обычной жизни, но такого мягкого и уязвимого сейчас, Она в полной мере начинает осознавать свое могущество.