Окопавшиеся в Пакистане вожди афганской контрреволюции продолжали опекать их племя. Несколько сот человек из Гузары и окрестных кишлаков прошли военную подготовку в заграничных диверсионных лагерях. Расула избрали руководителем ИПА в провинции Герат. «Оружием и словом сражались мы против республики и со дня на день ждали ее падения, — говорил он на джирге в Кабуле. — Мы видели, однако, что, несмотря на огромные трудности, дело революции постепенно побеждает, находит все больший отклик в сердцах народа. И мы начали понимать, что находимся не на той стороне баррикады. Принятый по инициативе НДПА декрет об амнистии добровольно сложившим оружие открыл нам ясный и верный путь…»
Решение перейти на сторону правительства было принято на собрании старейшин племени. За него высказалось подавляющее большинство: люди устали воевать неизвестно за что. Они хотели сеять хлеб, растить детей. Но раздались голоса и против. «Амнистия — обман. Все власти одинаковы», — убеждали одни. «Винтовка кормит лучше, чем земля!»— кричали другие. Мать Расула в отчаянии причитала, что, если сын отправится с повинной в Герат, родные уже никогда не увидят его.
Республика честна в своих намерениях и действиях. Людям племени была предоставлена возможность спокойно трудиться на своих полях. Им оставили оружие, чтобы они могли защищаться от душманских набегов. А сотня наиболее опытных и надежных мужчин поступила на службу в ХАД. Из них образован оперативный отряд особого назначения. Во главе отряда Расул, которому теперь уже официально присвоено звание капитана.
Этот отряд прославился своей отвагой и самоотверженностью. Он участвовал во всех боевых операциях провинции по борьбе с контрреволюционерами, таких операций только за полгода было свыше пятидесяти. Бойцы капитана Расула проводят опаснейшие разведывательные акции в глубоком тылу врага, выслеживает места расположения душманских гнезд, складов оружия…
Три десятилетия жизни капитана Расула богаты событиями. Но особенно насыщены ими последние месяцы. Переход в строй защитников революции дался непросто. Вскоре после выступления на джирге в Кабуле враги похитили его жену, заманили в ловушку и зверски убили двух его заместителей. В прямых боевых столкновениях погибли пятнадцать бойцов отряда.
Зато сколько было успехов и побед, обретений и открытий, невозможных в его прежней жизни! Особенно гордится капитан Расул своей первой поездкой за границу. В составе делегации ДРА он побывал в Праге, где вел переговоры от имени общественности своей страны, а на обратном пути — в Москве, Ленинграде и Киеве.
— Я увидел новый мир, я еще глубже осознал, за что мы боремся, — говорит он мне, вспоминая эту поездку. — И этой борьбе отдам все свои силы.
ВАКИЛЬ КУЗНЕЧНОЙ ГИЛЬДИИ
Асеф вытащил из горна раскаленную заготовку для мясницкого топора и начал равномерно постукивать по ней молотом. Раз-два, тук-тук… «Смотри, сделай так, чтобы кости не крошились, не разлетались, — предупредил заказчик. — А то в прошлый раз от твоего дружка Нияза такой топор получил, что потом потерял всех своих покупателей. Кому понравится, когда его костяными брызгами обстреливают!» Раз-два, надо поговорить с Ниязом. Тук-тук, не впервые на него жалуются…
И в без того мрачной кузне стало совсем темно. Чья-то объемистая фигура заполнила дверной проем. Прислонившись к дверному косяку, незнакомец не спеша спросил:
— Ты кузнец Асеф?
— Правильно.
— В народе шепчут, что тебя сделали большим человеком. Не боишься? Падет власть, придется ответ держать.
— А зачем ей падать? С ней народ, только не тот, кто шепчет, а кто говорит открыто.
— Смотри, мы тебя предупредили.
— Ладно, возвращайся к тем, кто тебя послал. Скажи им, что кузнецы за себя постоять умеют.
После работы в каморке над мастерской, как всегда, собралось несколько его собратьев по ремеслу. За чашкой чая хозяин поведал им о дневном визите. «Бракодел» Нияз озабоченно покачал головой: «Конечно, в кузнице всегда есть чем отбиться. Но все же, Асеф, тебе надо попросить винтовку. Ты теперь человек видный, могут прийти снова».
…Следует сказать, что и раньше Асеф был в городе достаточно известным человеком. Он не только кузнец в седьмом поколении, но и седьмой по счету в их семье вакиль — староста — кабульской кузнечной гильдии. Вакилем избирался его отец, а до этого дед, прадед… Полтора столетия комнатка над их фамильной кузницей была местом, где столичные ахангары, «мастера железа», решали свои цеховые да и многие общественные проблемы.