Совсем к другому призывали Муслима и других вождей племен иностранные «советники». «Не поддавайтесь уговорам нового режима!», «Истребляйте его агентов!», «Вытравливайте красную опасность!»…
— Они хотели бы установить в Афганистане реакционный режим. Они хотели бы расколоть нашу страну. Вы знаете, — с возмущением говорит Муслим, — что уже произведен «раздел» нашей страны между контрреволюционными партиями и их заправилами? Север республики обещан «инженеру» Гульбуддину, лидеру ИПА — «Исламской партии Афганистана». Кабул и провинция Лагман «отданы» недавнему председателю ИСАМ — «Исламского союза афганских муджахиддинов» «профессору» Сайяфу. Кандагар со всеми его окрестностями, включая земли ачикзаев, «подарен» моулави Халесу, лидеру ИПА-2. И так далее. Неясно только, что останется самому афганскому народу…
И вот пришел час, когда Исмат Муслим решительно порвал всякие контакты с реакционной эмиграцией и ее чужеземными покровителями и вступил в переговоры с представителями народной власти. Они закончились полным согласием сторон. Отряду Муслима была официально поручена охрана всех ачикзайских селений, а также крупного участка афганско-пакистанской границы протяженностью в 130 километров. Как добровольцы-пограничники, или по-здешнему малиши, воины отряда получают от правительства регулярное жалованье и пищевое довольствие. Остальные ачикзаи ведут традиционный образ жизни: сеют пшеницу, пасут скот.
— Что удалось сделать вам, вашему отряду? — спрашиваю я у Муслима. Мы беседуем с ним в крошечной гостинице под Кандагаром, куда он прибыл специально для встречи с советским журналистом.
«За последние полгода было устроено свыше двадцати успешных засад на пути у вооруженных банд, пробиравшихся из Пакистана в Афганистан, уничтожено несколько сот душманов, захвачено пять главарей крупных шаек. Мы взяли шесть караванов с оружием».
Примеру Муслима последовали несколько вождей других пуштунских племен, живущих по соседству. На Высшей джирге (совете) приграничных племен, проходившей в Кабуле, они дали торжественное обещание оказывать поддержку правительству республики, ее вооруженным силам, и прежде всего погранвойскам, в их действиях по пресечению проникновения в страну вооруженной контрреволюции. Сейчас эти племена создают свой объединенный полк малишей, который вместе с отрядом Муслима будет охранять тут границу.
Так уж получилось, что о Муслиме, воине по семейной традиции, по образованию, по всей его судьбе, я услышал впервые в связи с сугубо мирными делами. Министр ирригации ДРА Ахмад Шах Сурхаби как-то рассказал мне о переменах, происходящих на родине Муслима. В Спинбулдаке, «столице» ачикзаев, всегда было плохо с водой. Поэтому часть земель не возделывалась, скот приходилось гонять на водопой за тридевять земель. Да и питьевую воду привозили издалека. Воспользовавшись своим очередным приездом в Кабул, Муслим сделал все, чтобы в короткий срок ачикзаям было направлено оборудование. Вскоре были пробурены две мощные скважины; проект предусматривает создание еще восемнадцати…
В Кабуле говорят: Муслим не человек, а мотор. Этот «мотор» привел в движение социальное строительство в кишлаках ачикзаев. Построены две новые школы, медпункт, базар с десятками дуканов (лавок). Ремонтируются дороги, восстанавливаются арыки. «Вот чем бы мне заниматься, а не воевать, — невесело замечает Муслим. — Да только пока не дают… Но мы, конечно, понимаем, что сейчас, когда у республики так много врагов, защита ее рубежей — самое главное дело. О нем прежде всего и думаем».
За годы моей работы в Афганистане мне довелось познакомиться со многими людьми, чьи судьбы схожи с судьбой Муслима. Хорошо помню мартовскую джиргу 1983 года, когда в здании Национального отечественного фронта собралось около трехсот бывших руководителей душманских отрядов, принявших под воздействием революции нелегкое для себя решение: начать новую жизнь, стать защитниками, а не врагами республики. В том же году и в том же зале 16–17 ноября собралось свыше четырехсот государственных и общественных деятелей прошлых лет: бывших депутатов парламента, министров, представителей старого офицерского корпуса. Со всей страны съехались они в Кабул, чтобы выразить свою поддержку народному правительству, определить свое место в новой жизни.
Огромный резонанс в стране вызвали Лоя джирга (высший совет) ДРА и джирга племен 1985 года. Их участники, свыше шести тысяч человек, представители практически всех слоев афганского общества, обратились к нации с призывом сделать все для обеспечения прочного мира и безопасности в республике, для развития национально-демократической революции.