Просьба дружественной страны была воспринята у нас с пониманием. Советский Союз выделил на постройку этих объектов и закупку для них оборудования кредит в 3,5 миллиона долларов и взял на себя большую часть забот по созданию всего комплекса, вплоть до подготовки специалистов. Это было первое крупное соглашение в истории афгано-советского экономического сотрудничества.
В 1957 году кабульский хлебозавод вошел в строй. С тех пор и до сегодняшнего дня специализированные магазины города несколько раз в сутки получают крупные партии еще горячих, румяных, с поджаристой корочкой, буханок белого хлеба. Хотя он и выпекается из белейшей муки высших сортов, хлеб этот значительно дешевле, чем из частных нан-ваи. Ведь для его производства требуется гораздо меньше человеческого труда, все технологические процессы здесь механизированы.
Одновременно с хлебозаводом вошли в строй два элеватора мощностью по 20 тысяч тонн зерна каждый (до этого зерно хранилось в примитивных каменных сарайчиках) и мельница производительностью 60 тонн муки в сутки. Все это помогло организовать бесперебойное снабжение жителей афганской столицы таким важным продуктом, как хлеб.
Кабульский хлебозавод стал первой ласточкой хлебопекарной промышленности Афганистана. Вслед за ним такие же комплексы стали появляться и в других городах страны. Все они строились с активным участием советских специалистов, по нашим проектам, с нашей технической и экономической помощью. Последний такой хлебокомбинат сооружен на севере республики, в городе Мазари-Шарифе. Я побывал в его новеньких, чистых и просторных цехах накануне пуска этого предприятия в строй.
Не стоял на месте все эти годы и первенец «русского хлеба». Население Кабула быстро растет, сегодня оно приближается уже к 2 миллионам человек (в пятидесятых годах было четыреста тысяч). Поэтому построена и действует вторая очередь столичного хлебокомбината. Одновременно в городе расширилась сеть булочных.
Интересно, что, заполучив столь мощный, надежно и эффективно работающий хлебозавод, Кабул отнюдь не спешит расстаться со старыми нан-ваи. Мэр города Абдиани рассказывал мне, что, во-первых, было бы неправильно круто ломать национальные традиции и лишать людей лепешки из нантандури. Ведь многие века она была обязательной частью трапезы каждого афганца. А, во-вторых, маленькие пекарни, которых в столице насчитывается свыше сотни, — серьезный помощник в производстве хлеба для горожан.
Так они и соседствуют на столах жителей Кабула — старинная лепешка и современный белый хлеб. Что лучше? Вопрос кощунственный, хлеб «хуже» не существует. И все же, когда я знаю, что уличный продавец сигарет, десятилетний Ахмад, на свой скромный заработок может лепешкой лишь заморить червяка, а хлебом Наесться досыта, на сердце у меня становится теплее.
ТОЧНЫЙ АДРЕС
Его первый рабочий день в столичном муниципалитете подходил к концу. Голова разбухла от калейдоскопа новых фактов, имен, цифр, впечатлений. Толстая записная тетрадь была почти наполовину испещрена заметками. Бобровников разрешил переводчице собираться домой, налил себе — которую за день? — чашку зеленого чая. И тут же спохватился:
— Да, а я не спросил ваш адрес? Случись срочное дело, как вас найти?
— Недалеко от бани в Старом городе. Рядом с лавкой, где продаются чапаны — полосатые халаты. Это легко, она единственная на весь Кабул. Дом с железной калиткой. То есть не тот, где лавка, а наш.
— Что-то очень сложно. Да вы назовите улицу и номер дома!
— Но она никак не называется. И номера нет. В Кабуле так почти повсюду.
«Боже мой, — пронеслось в голове у Бобровникова. — Но как же тогда работает почта? Как находят друг друга люди? Учреждения?»
— Нет, вы, должно быть, шутите? — со слабой надеждой посмотрел он на переводчицу. — Есть же адрес у нашего муниципалитета? Каждый день столько бумаг поступает…
— И у нас нет адреса. На почтовых отправлениях написано: Кабульский муниципалитет. Все знают, где он находится. Изредка кто-нибудь припишет: «Дех афгана» — «Афганский кишлак». Так наш квартал называется. А у самой улицы имени нет. И номера дома, конечно.
Разговор этот происходил 2 сентября 1985 года, когда Эдуард Николаевич Бобровников только приступил к своим обязанностям советника при городском муниципалитете. Многое, если не все, было для него тогда необычным, хотя перед отъездом из Москвы его предупреждали, что специфики и экзотики на новой работе он встретит немало. И разве не столкнулся он с этой спецификой уже по дороге из аэропорта, когда увидел, что по прекрасному, прямому, как стрела, проспекту движутся отары овец голов по двадцать — тридцать, неспешно шагают, покачивая горбами, верблюды? «Не удивляйтесь, — улыбнулся сидящий с ним в машине мэр города Абдиани. — У нас возле центральной площади, где проходят праздничные парады и демонстрации, целый городок кочевников, десятки палаток».