Или их квартал, Дех афгана… Рядом с современными зданиями муниципалитета, Министерства просвещения, строящимся, первым в Кабуле, небоскребом Министерства связи — целое скопище, многоходовый муравейник глиняных мазанок с дырами вместо окон и дверей. Женился старший сын — сооружает над или под отцовской хижиной свою. Завел семью следующий — расстраивает вширь, ввысь и вкось выделенный ему балкон «фамильного дома». Самостийно, без всякого, разумеется, проекта, без ведома пожарной и санитарной службы. В самом центре города улицы изгибаются кривым коленом, вгрызаются туннелями в землю, взбираются чуть не вертикально по крутому боку горы. Никакой городской дисциплины, многие мазанки вырастают буквально за ночь, хорошо если вдоль, а то и поперек такой улицы… Естественно, у этих строений нет будущего, они обречены на снос, но когда дойдут до них руки и куда деть их обитателей?
…Советские специалисты, приезжающие по просьбе Афганистана для оказания помощи в развитии страны, как правило, обладают немалым житейским и деловым опытом. Эдуарду Николаевичу 45 лет. Детство и юность он провел в Донецке, там же закончил с отличием металлургический техникум. После службы в армии поступил в Московский инженерно-строительный институт Куйбышева, да так и остался москвичом. Работал прорабом, строил и жилье, и промышленные, и культурные объекты, несколько лет был заместителем председателя исполкома Дзержинского райсовета. Еще до начала Олимпийских игр в Москве принял в качестве генерального директора знаменитый спорткомплекс «Олимпийский» на проспекте Мира, достраивал, а потом обживал его.
В Кабул он прибыл в особую для города пору, когда полным ходом началась реализация генплана столицы, рассчитанного до 2005 года, когда его авторы — московские проектировщики вместе со своими афганскими коллегами — принялись за планировку всех одиннадцати кабульских районов и городского центра. Большие перемены ожидались и в самом муниципалитете. Еще до второй половины 1980 года он находился в системе Министерства внутренних дел ДРА. Его деятельность ограничивалась административнополицейскими функциями, сбором налогов и поддержанием минимального санитарного порядка. В восьмидесятые годы многое изменилось, но по-прежнему муниципалитет оставался административным, а не выборным органом и по этой причине не мог опираться на хозяйственные кадры и трудовые коллективы министерств, ведомств, предприятий, расположенных в столице. Летом и осенью 1985 года впервые в истории города состоялись выборы в местную джиргу (совет). Кабульцы направили туда 95 своих представителей.
19 сентября, когда Бобровников был уже кабульцем «со стажем», состоялась первая сессия нового совета, где был избран ее исполком: мэр, его заместители, секретарь и пятнадцать членов. Среди них — представители трудящихся, торговцев, духовенства, партийные и профсоюзные работники, деятели культуры… Отныне этому штабу предстояло вершить судьбы большого города, думать о его будущем.
Я встретился с Бобровниковым спустя восемь месяцев после той сессии, и мой первый вопрос к нему был вполне естественным: что изменилось за это время в жизни города? Чем и как проявили себя совет и исполком?
«Мы стали на семь порядков выше — и по своим правам, и по своим обязанностям, и по самому содержанию нашей работы. Поднимаем такую целину, которую не трогали веками. К примеру, только что у нас прошло заседание исполкома. На нем обсуждался вопрос о наименовании улиц и нумерации домов в Кабуле. С этой целью создана городская комиссия во главе с первым заместителем мэра, вернее, председателя исполкома. Туда вошли представители академии наук ДРА, министерства связи, милиции, других организаций. Определен принцип: улицы, площади, переулки, проезды будут называться в честь выдающихся событий в истории Афганистана, национальных героев страны, крупных писателей, ученых, общественных деятелей прошлого и наших современников — тех, кто отдал свою жизнь за революцию.