Таир и Рамаджан получили диверсионно-террористическую выучку в лагере «Кабули». Он помоложе и поменьше, но специализация та же. В обоих лагерях, по свидетельствам бандитов, преподавателями работают пакистанцы, американцы и китайцы.
После «выпускного бала» будущие «нелегалы» выехали в Афганистан. Здесь им предстояло пройти «практику» в боевых операциях. Они попали в одну группу из 12 человек, руководителем которой был назначен Таир. Группа входила в состав бандформирования, возглавляемого Суфи Хадсаром, личным эмиссаром Хекматьяра на большой территории южнее Кабула.
За полтора года своего существования группа Таира совершила немало злодеяний. На ее счету, в частности, сожженная школа в городе Баграми, разрушенная птицефабрика в Пули-Чархи, несколько военных и царандоевских (милицейских) объектов, человеческие жертвы.
Однажды Суфи Хадсар вызвал к себе Таира, Арефа и Рамаджана. «Сдавайте дела и отправляйтесь в Кабул. Ваша задача — обосноваться там и ждать указаний».
В столице Таир, имеющий шоферские права и небольшой опыт, устроился водителем автобуса в государственную компанию «Миллибас». Немного погодя он определил туда же и Рамаджана, подсобным рабочим. Ареф сумел проникнуть в царандой. Как человек грамотный, он через несколько недель получил звание сержанта. Ему дали взвод и поручили охранять ту часть Старого микрорайона, где находятся банк, библиотека, большой квартал многоэтажных жилых домов. А также — базар.
Все трое жили тихо и скромно, каждый пользовался на службе репутацией усердного, надежного работника. Приказ не проявлять личной инициативы соблюдался свято. Никаких связей с другими представителями «пятой колонны» они не имели. Лишь несколько раз Таир ездил к Хадсару — обозначиться, что они живы, здоровы и готовы к делу.
Когда спецслужбам Пакистана пришла из ЦРУ инструкция «о создании атмосферы хаоса в Афганистане и особенно в Кабуле к 21 марта 1985 года», соответствующие директивы были отправлены в Афганистан. Хадсар вызвал Таира и сообщил, что его час настал. Главарю тройки было вручено взрывное устройство с наказом установить его в любом людном месте так, чтобы оно сработало 20 марта. Мина была английская, пластиковая, механического действия, с часовым заводом. В Афганистане мне их приходилось видеть нередко…
Они последовательно отвергли автобусную остановку в час пик, крупный универмаг, еще несколько объектов. Базар показался им самым подходящим местом. Всегда толкучка, легче появиться и скрыться. К тому же кто, скажите, заподозрит в сомнительном поведении сержанта царандоя, которому поручено охранять здешние места?
Да, главная роль в предстоящей акции выпала на долю Арефа. Рамаджана вообще не допустили к делу — «пригодишься в будущем». В послеобеденные часы сержант долго слонялся по базару и вокруг него, выжидая подходящий момент и выбирая удобный дукан.
К ничего не подозревающему лавочнику Хайдару он зашел в три часа дня. В руках у него был большой пакет с фруктами, прикрывавшими мину. Поболтал с хозяином — нет ли новых товаров. «Все то же, — повел рукой тот. — Чайные сервизы, парфюмерия, авторучки, одежда…» Ареф угостил Хайдара бананом. Затем он «нечаянно» обронил монету и, разыскивая ее, сунул мину под прилавок. Она была в оберточной бумаге — таких свертков у Хайдара полная лавка.
Без пятнадцати шесть произошел взрыв… В восемь часов Таир вручил Арефу обусловленный гонорар — 70 тысяч афгани. До этого у Арефа не было времени. После взрыва он как командир поста «организовал» оцепление места происшествия, «помогал» эвакуировать пострадавших, «тушил» пожар… Оборотень по найму…
Сколько полагается за успешную акцию ему самому, Таир так и не узнал — свидеться с Хадсаром ему больше не довелось.
Арефа арестовали через неделю. Следственные органы Кабула провели поистине титаническую работу, собрав по крохам неопровержимый обвинительный материал. Преступник признался довольно быстро, но когда речь зашла о соучастниках, выкручивался невероятно. Называл десятки имен совершенно невиновных людей и даже пытался свести кое с кем личные счеты. Лишь поняв, что его могут судить не только за исполнение, но и за организацию террористического акта, он назвал имя Таира.
Все остальное было, как говорится, делом техники.
И вот они сидят перед судом, валят вину друг на друга (Ареф: «Он водил меня по базару под пистолетом». Таир: «Ты с ума сошел! Да когда речь зашла о таких деньгах, у тебя глаза засверкали!»), на Хадсара, других приближенных Хекматьяра, поносят пакистанскую разведку и «американских дьяволов» из ЦРУ. В своем неистовом стремлении выжить, спастись от революционного возмездия они выбалтывают все, что знают и чего не знают, о чем лишь отдаленно слышали, совершенно забыв о данной на коране клятве: в случае ареста хранить абсолютное молчание и достойно принять приговор.