— Надо брать в руки оружие! Разве революция — это не наше дело? Разве не мы сами должны защищать свои дома, свои семьи, свою землю?
Четвертый год действует отряд защитниц революции в Гуль-Хане, четвертый год двадцать пять отважных женщин охраняют мир и покой жителей поселка, несут дневную и ночную патрульную службу, ходят вместе с армейскими частями и подразделениями милиции в боевые операции, участвуют в ликвидации явочных квартир контрреволюционного подполья, в розыске тайников с оружием, вылавливают душманских связных. Читатель скажет: а что же мужчины? Действительно, в поселке живет более тысячи человек… Задавал Фирузе этот вопрос и я. «Мужчины — народ занятой, — разъяснила она мне. — Многие сейчас в армии, сражаются против душманов на передовой. Остальные — кормильцы семей, целый день на работе, а в нашем отряде — домохозяйки, студентки, старшеклассницы… Конечно, если на подступах к Гуль-Хане заварится серьезный бой, к нам на помощь спешат все, даже старики. А когда обычное дежурство, мы справляемся сами».
— Ну, а если в Гуль-Хане появляется сразу целая группа подозрительных людей? — спрашиваю я командира.
— Кто-то из дежурных звонит мне, — отвечает Фиру за, — а я оповещаю остальных наших девчат. Да, забыла вам сказать, большинству из нас государство поставило телефоны. В случае надобности звоню на почту, в больницу, там свои небольшие группы защитников революции из мужчин. Когда дело выглядит серьезным, сообщаем в царандой. Но почти всегда справляемся сами. В той же банде Али-хана было человек двенадцать. Не мальчики — опытные головорезы. Ничего, прогнали… Главное — все время быть начеку. Поэтому, кроме патрульных групп, у нас в самых ответственных точках есть еще несколько дозорных…
Фирузе чуть за сорок. Она глава не только у своих подруг, но и в своем большом семействе. О нем — особо, без этого рассказ о моей героине будет неполным.
Говорят, семья — это семь «я»… Для нашего случая сказано удивительно точно. Фируза рано овдовела — двенадцать лет назад. На руках остались шестеро мальчиков — от года до десяти. Подняла их сама, да как! Все выучились, кроме младшего, который ходит пока в шестой класс. Пятеро — члены партии, так же, как их мать (кстати, в НДПА вступили все члены отряда). Трое старших служат в армии, защищая революцию на самых беспокойных фронтах. Заманхан в Панджшире — «логове пяти львов», Мухаммед — в провинции Бадахшан, на границе с Китаем. Карим — на высокогорном перевале Саланг, через который в Кабул идут с севера все жизненно важные для страны грузы…
Открытый и веселый характер у Фирузы. Но однажды в отряде заметили, что у нее на душе неладно… Как ни приставали, отмалчивалась. А в последние дни опять повеселела. В тихую минуту ночной вахты поведала девчатам: «Получила два месяца назад с фронта три письма. И во всех одно и то же. Заманхану перебило осколком гранаты ногу. Танк Мухаммеда подорвался на душманской мине. Кариму очередью из автомата прошило плечо. Как я пережила это, не знаю. Но теперь вот все трое пишут, что выздоравливают, обещают приехать на побывку…»
— Что же ты ничего не говорила? — всполошились подруги.
— Боялась, не выдержу, расплачусь, сорвусь… А мне нельзя. Я же ваш командир!
ИЗ ОРЛИНОГО ПЛЕМЕНИ
События того утра развивались стремительно. Командир 355-го авиаполка, базирующегося в Баграме, вызвал к себе четырех летчиков. «Разведка доложила, что около города Хост пересекла границу новая большая банда. Контрреволюционеры разбили хорошо укрепленный лагерь, закладывают крупные хранилища оружия и боеприпасов. Видимо, хотят осесть надолго. Ваша задача — помешать их планам».
В 9 часов утра четверка легких бомбардировщиков взлетела с баграмского аэродрома. Пролетев над целью, убедились, что разведчики правы: в раскинувшемся внизу обширном палаточном городке не было ни женщин, ни детей, ни домашнего скота — одни вооруженные мужчины. При виде самолетов они кинулись к зенитным и ракетным установкам, хорошо видимым сверху.
Опустившись на минимальную высоту — 800 метров, летчики накрыли огнем цель. Ширзамин Ширзой с удовлетворением отметил, что его ракеты легли точно, и начал выходить из пике. Банда вела по нему бешеную пальбу. Самолет Ширзоя вдруг резко тряхнуло, правую руку пронзила острая боль. Машина, потерявшая управление, камнем пошла вниз на огромную, быстро приближавшуюся скалу. Ширзой едва успел нажать ручку катапульты, как самолет врезался в каменную толщу. С высоты, на которую его выбросил спасательный механизм, пилот увидел взметнувшееся под ногами пламя и черный густой дым.