— Ты хочешь теперь сказать мне свое настоящее имя? — спросила я его, откидывая с его лица влажную прядь волос. Хотя мы уже кончили, он все еще внимательно смотрел на меня, словно я могла в любой момент передумать и уйти. — А что, если я захочу спросить его в следующий раз? — рассуждала я вслух.
— Я больше не хочу быть таким человеком. Я хочу быть Ашером только с тобой. — В его глазах мелькнула неуверенность. — В следующий раз?
И вдруг, несмотря на то, что я и так была голой, я почувствовала себя еще более обнаженной. И в ловушке.
— Я имею в виду…
— Нет. Я тоже этого хочу, — перебил он меня, прежде чем я успела взять свои слова обратно.
Первым делом я хотела спросить: «Правда?» , но прежде чем это сделать, поняла, что не настолько неуверенна в себе. Поэтому вместо этого я сказала:
— Хорошо. — Он улыбнулся мне сверху вниз.
Реальный мир постепенно вторгался в мою жизнь, как это всегда и бывает. Теперь, когда мы стояли на месте, мне было не очень комфортно, и я не думала, что в его грузовике есть полотенце, но я ни за что не собиралась от него отстраняться. Не в этот раз.
— Ты же понимаешь, что кто-то из нас должен двинуться первым, — сказала я спустя некоторое время, когда уже почти уверена, что не чувствую ноги.
— Никогда.
Он прижался лицом к моему плечу и груди, а я, игнорируя все остальное, обняла его и крепко прижала к себе.
ГЛАВА 49
— Я так рада, что ты не пришла вчера вечером, Эди, — мама стояла в дверях своего дома, выглядя хрупкой и немного уставшей. — Летние грозы — самые страшные.
— Да, это так, — согласилась я, и она улыбнулась.
— Останешься на ужин?
— Нет. Я просто заскочила поздороваться. — Ашер ждал в своём пикапе за углом и я попросила его сделать небольшой крюк по дороге домой, и он не отказал. — Вообще-то у меня ещё дела, но мы можем перенести на какой-нибудь вечер на неделе, подойдёт любой.
— А завтра вечером? Если, конечно, у тебя нет какого-нибудь свидания, — поддразнила она.
Я скорчила гримасу. На этот раз свидание, возможно, и правда могло бы быть, но я знала, что Ашер всё поймёт. К тому же мама ложилась спать довольно рано.
— Завтра подойдёт.
Её лицо чуть сморщилось, она прищурилась, в глазах мелькнуло лёгкое беспокойство.
— Можно я приглашу Джейка?
— Конечно. Тебе не нужно спрашивать, мам. В этот раз я даже принесу что-нибудь, что он любит.
С её плеч будто свалился тяжёлый груз, и она улыбнулась ещё шире.
— Спасибо, Эди. Мне нравится, когда мы чувствуем себя настоящей семьёй.
— Мне тоже. — Я наклонилась и крепко её обняла. — Постой, мам.
Я чуть отстранилась, высунулась за дверь и помахала Ашеру дальше по улице, жестом приглашая его подойти. Потом хитро улыбнулась маме:
— Хочу тебя кое с кем познакомить.
***
На следующий день я поехала в центр города с букетом цветов, чтобы забрать свою машину. К моему удивлению, она стояла целая и невредимая. Неужели никому не захотелось проверить, какие сокровища прячутся в этом «Шевроле»?
Я открыла дверь и тут услышала, как кто-то выкрикнул моё имя.
— Эди! — это был Олимпио, снова на своём велосипеде. — Я тебя ждал! Думал, ты вчера приедешь.
— Прости. Была занята. — Вчера я целый день не вылезала из постели Ашера, и это было по-своему прекрасно, просто спать рядом с ним. Но сегодня пора снова становиться взрослой и разбираться с делами.
— Кому цветы?
— Ти. Думаю, тело вряд ли найдут. — А если и найдут, то не поймут, чьё оно. Я хотела попробовать выяснить, где похоронена его жена, и положить цветы рядом, если получится, но у меня почти не было сведений о его прошлом. Утром я брала ноутбук Ашера, чтобы поискать, безрезультатно. К тому же, как любила повторять мама, тело — это всего лишь наша земная оболочка. Если в мире есть хоть капля справедливости, Ти уже со своей женой там, где они оба хотели быть. Теперь, когда я была с Ашером, мне хотелось верить, что справедливость всё-таки бывает. Может быть.
— Хочешь, я с тобой пойду? — предложил Олимпио.
— У тебя есть замок для велосипеда?
Олимпио цокнул языком:
— Никто его не украдёт.
— Потому что ты теперь величайший курандеро на свете?
— Точно. — Он прислонил велосипед к моей машине, и мы вместе пошли к краю оврага.
***
Погода наладилась сразу после той битвы, и вся вода ушла по стокам. Теперь о ливне напоминали только длинные неглубокие лужи да разбросанный по грязи мусор.