Он был красив. Смуглая кожа, чёрные волосы, волевой подбородок, широкие плечи под твидовым пиджаком. На секунду я пожалела, что не постаралась одеться получше для собеседования, а потом вспомнила, что он врач.
Врачи для медсестры — плохая идея и вообще вне зоны доступа. С врачами слишком часто приходится ссориться. В больнице это была настоящая война. Медсёстры на передовой, а врачи — как генералы вдалеке, которые никогда не верят, когда ты кричишь, что у тебя заканчиваются патроны, в то время как они кричат идти в наступление.
Дочитав резюме и нахмурившись, доктор Товар на мгновение удивлённо вскинул взгляд, будто только сейчас по-настоящему меня заметил. Собравшись, он указал на свободный стул.
Я села напротив него. Кабинет был личным, не смотровым: простой стол, потрёпанные стулья. За его спиной стояли книги на испанском и английском, толстые медицинские словари, явно устаревшие. Будь кабинет хоть чуточку меньше, наши колени столкнулись бы под столом.
— И почему же я вообще смотрю на ваше резюме? — У него был лёгкий акцент, такой, который говорит, что человек вырос где-то в другом месте, но живёт здесь уже очень давно.
— Наверное, мне повезло? — Я попыталась вложить в голос хоть немного убедительности, но вышло вяло.
Он поморщился, и его взгляд снова прошёлся по мне сверху вниз, совсем как у той женщины в коридоре. В клубе или на свидании это могло бы казаться флиртом, но здесь я чувствовала себя так, будто он методично фиксирует все мои недостатки. Закончив осмотр, он вздохнул.
— Вы не говорите по-испански, верно?
— Простите, нет. Зато я мастерски играю в шарады.
Улыбки не последовало.
— Что вы знаете о работе с разнонациональной группой пациентов?
Мне пришлось замаскировать предпоследнее место работы в резюме. Никак нельзя было написать «хорошо ладила с вампирами» в графе «предыдущий опыт».
— Я работала в окружной больнице. У нас там бывали самые разные пациенты.
— Почему ушли?
— Не любила ночные смены.
— И все же следующая ваша работа была в клинике сна? Ваша… нынешняя работа? — уточнил он, внимательнее вглядевшись в даты.
— Мне больше нравится работать днём. И с пациентами, которые находятся в сознании.
Он задумался. Доктор был ненамного старше меня, лет тридцати с небольшим, но держался так, будто обязан излучать ауру зрелой мудрости. Наверное, для врача в общественной клинике это часть роли.
— А… э-э… что случилось с фреской на улице? — попыталась я завести непринуждённый разговор.
Он бросил на меня строгий взгляд поверх моего резюме.
— Мы её закрасили. Не хочу, чтобы на моей смене люди молились смерти.
Я сглотнула и кивнула. Он отложил резюме.
— Ничего личного, мисс Спенс, но вы совершенно не подходите для работы здесь. Вы не говорите по-испански, у вас нет опыта настоящей работы в клинике с пациентами в сознании, и вы никогда не работали вне больничных стен. Не думаю, что вы можете нам что-то предложить. Вообще ничего.
Его тон не был грубым, он просто констатировал факты. Моим первым порывом было с ним поспорить, но… а чем я могла возразить? Мама была права: то, что драка — единственный инструмент в моём наборе, не значит, что он всегда лучший. Да и какой смысл упираться, если фреска исчезла? Глупо было думать, будто это был какой-то знак.
И отказ здесь не означал, что я обречена на работу в центре сна. Я разослала резюме в кучу других мест. По крайней мере, теперь я знала, что надо придумать более убедительную легенду про то, почему ушла с прошлой работы.
Я встала и протянула руку для рукопожатия.
— Ну что ж. Простите, что отняла у вас время.
Он пожал мою руку. Ладонь у него была тёплая и сильная, и он сдержанно кивнул.
— Немногие вообще пытаются устроиться сюда.
— Это должно меня подбодрить?
— Нет. — На его лице мелькнула быстрая улыбка, а потом он жестом указал на дверь.
***
Я сама нашла дорогу по коридору на выход. Первый промах. Но у меня, вероятно, ещё было около суток в запасе в центре сна. Им столько времени понадобится, чтобы найти замену, а сегодня утром я не видела свою вакансию на «Крейгслисте». Никто не мог знать, что я ищу новое место. Надо будет позвонить туда вечером, если ничего не получится. Я попыталась наскрести хоть немного энтузиазма по поводу возвращения туда и ощутила внутри пустоту.
Я как раз выходила в зону ожидания, когда дальняя дверь, ведущая наружу, распахнулась. Вошли двое мужчин: один тащил другого, который спотыкался и истекал кровью. Сидевшая в зале мать закричала, а её дочка смотрела на всё это с невинным видом.