Похоже, при всех своих «способностях» дедушка Олимпио так и не научился исцелять диабет.
ГЛАВА 8
Я снова вошла в клинику. В зоне ожидания теперь сидела целая семья: женщина с тремя детьми и мужчина с татуировками, которые явно намекали на связь с бандой.
Я махнула администратору, та нажала кнопку, пропуская меня в служебную часть, и я направилась прямиком к Катрине. Она по-прежнему выглядела так, будто держала всё под контролем.
— Что теперь?
— Теперь займёшься бумажками.
И почти весь остаток дня я только этим и занималась, пока Эдуардо, один из медбратьев, не спас меня от стола.
— Пойди объясни пациенту, зачем ему пить таблетки от давления, — позвал он.
Я глянула на цифры — 150/105, вот это да! — и начала говорить, а Эдуардо переводил.
— Конечно, от таблеток головная боль проходит. Но принимать их нужно каждый день, а не только когда голова болит. У кого-нибудь в вашей семье был инфаркт? Или инсульт? — Я облокотилась на стойку, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Было важно, чтобы он понял, что если не будет пить лекарства, его дети останутся без отца.
С этой новой точки мне было видно, что у него из-под ворота выглядывает татуировка на левой стороне шеи. Я старалась не пялиться, пока расписывала ему всю историю про давление. Два тёмных тату-прокола, по которым вниз стекали струйки чернил. Можно было подумать, что это имитация пулевых ранений, но из-за того, что их было два и располагались они на шее, больше походило на следы клыков.
Мне хотелось спросить про них, но я знала по работе в окружной больнице, что так делать нельзя.
Для белых ребят татуировки — это чаще всего просто что-то красивое: гибискус, который напомнил о поездке на Гавайи, птица, потому что «душа свободна». А для тех, кто живёт по законам банды, каждое тату — это код. О них не спрашивают в лоб, да и в ответ ничего путного не услышишь. На прошлой работе я трижды видела людей с татуировками в виде масок комедии и трагедии — и только потом до меня дошло, что это опознавательный знак одной местной банды. А до этого я просто думала, что странно и немного жутко, что мужчины средних лет увлекаются клоунами.
Вампиры вообще были популярным мотивом. И то, что мало кто знал, что вампиры на самом деле существуют, не мешало им прочно сидеть в коллективном подсознании. Вполне могло быть, что какая-нибудь банда сочла вампиров крутыми. Наверное, так и есть, пока не встретишься с настоящим.
Я убедилась, что пациент понял, почему важно не пропускать приём лекарств, Эдуардо перевёл его вопросы, и мы отпустили его из кабинета.
— Ты и сам мог бы ему всё это сказать.
Эдуардо хитро ухмыльнулся.
— Из твоих уст это звучит официальнее. Некоторые предпочитают слушать грингу — иностранку.
Я фыркнула и шагнула вперёд. На стойке за моей спиной стояла пробирка с кровью. Я ткнула в неё пальцем.
— Эй, а это для чего? — На ней тоже не было этикетки.
Он тут же сунул её в пластиковый пакет и приоткрыл дверь.
— Вам следует спросить доктора Товара, — пожал плечами Эдуардо и ускользнул куда-то в глубь клиники.
* * *
Я всё ждала, когда появится доктор Товар, чтобы расспросить его про пробирку, но когда часы показали 17:15, желание поскорее уйти домой, плюс лёгкая нервозность из-за дороги после прогулки с Олимпио, перевесили любопытство. Та часть меня, которая пыталась рассуждать здраво, твердила, что я слишком накручиваю себя, слишком остро реагирую на вещи, важные в моей прошлой, теперь уже окончательно оставшейся позади жизни.
Что до Санта Муэрте, то та пожилая женщина, которая молилась ей, сегодня не появлялась. Можно было, конечно, найти кого-нибудь из «Трёх крестов» и расспросить про их взгляды, но это выглядело как путь к неприятностям, да и вряд ли я узнала бы от них что-то новое по сравнению с тем, что уже рассказал Олимпио. Придётся подождать и спросить у доктора Товара про кровь завтра.
Было даже иронично, что я цеплялась за любую соломинку в поисках надежды, тогда как мама уже почти сдалась. Лично я винила в этом её веру в счастливую загробную жизнь.
Когда я вышла из клиники, Олимпио нигде не было, но я снова услышала тот самый шёпот, который слышала утром. Я посмотрела по сторонам, прежде чем перейти улицу, потом присела на корточки и заглянула в ливневую решётку.
— Что-то уронила? — Я вздрогнула. Доктор Товар закрывал дверь клиники. — Или, может, пистолет потеряла? Наверняка там внизу ржавеет пол-арсенала.
Он стоял прямо, руки в карманах, в твидовом пиджаке, несмотря на жару.
— Мне показалось, я что-то услышала.