От его слов у меня внутри всё сжалось. Слишком легко было мысленно перескочить с «безобидных ошибок» на совсем небезобидные вещи, те, что сейчас могли расти в организме мамы.
— Я поговорю с ним, — повторил доктор Товар, заметив выражение моего лица.
— Дело не в этом… — начала я, но тут увидела, как по линии приближается мой поезд. Я точно знала, что тот холодильник с пробирками не был хранилищем для врачебных ошибок, но понимала и то, что ссориться с боссом на второй день работы из-за этого пока рано. Он, в свою очередь, будто хотел спросить, что со мной не так, но явно сдерживался. Возможно, я была не единственной, кто боялся переступить черту. За спиной у меня зашипели пневматические тормоза.
— Похоже, мне пора, — я махнула рукой и попятилась, чуть ли не пятясь спиной вперёд.
Мой уход окончательно его убедил. Он снова стал просто доктором, будто захлопнул невидимую дверь. Выпрямился, кивнул мне.
— Счастливого пути домой, медсестра Спенс.
ГЛАВА 9
Я доехала на поезде до района, где жили родители. Не на том же самом маршруте, они жили в более благополучной части города, куда шла другая ветка, но в пути всё равно было всего около получаса. Вышла на своей остановке, а оттуда ещё предстояло пройти пешком…
Опустила взгляд. На мне был тот же комплект одежды, в котором я работала в клинике. В том числе принимала пациентов. В частности, Фрэнка. Может, я и была устойчива ко всему, что не туберкулёз, но у мамы иммунитет и так еле держался. На моей одежде кишели микробы. Чёрт.
Я остановилась прямо у станции, пожалуй, самой безопасной в городе, раз уж родители жили в облагороженном районе, и набрала маму.
— Эди, ты зайдёшь?
— Завтра, — ответила я и рассказала, кого сегодня видела и где сейчас нахожусь. Она расстроилась, но в то же время её это позабавило.
— Ты ведь только недавно работала в той сомнологической клинике?
— Там стало скучно.
Она рассмеялась. Боже, как я любила этот её смех.
— Ну, уверена, где бы ты ни работала, ты делаешь дело, угодное Господу.
«Ну да, примерно так. Вообще-то, мам, я там, потому что пытаюсь найти какое-нибудь сочувствующее сверхъестественное существо, чтобы спасти твою жизнь». Спорить сейчас было поздно. Да и я просто любила её.
— Давай поужинаем завтра? Только ничего не готовь, я привезу еду.
— Звучит чудесно. Ждём тебя завтра вечером.
— Дай мне время до половины восьмого, чтобы сначала заехать домой и принять душ.
— До встречи, дорогая, — сказала она и повесила трубку.
Всё ещё чувствуя себя глупо, я приложила карту к терминалу, чтобы подняться обратно к платформе.
***
К тому времени, как я забежала за едой навынос и снова добралась на поезде, было уже почти восемь. Едва войдя в квартиру, я поставила пакеты с едой на стол и отогнала Минни, когда она слишком близко подошла. Есть хотелось ужасно, сэндвич с арахисовой пастой и джемом переварился уже давно, но сначала стоило хотя бы переодеться и помыться.
Я водила мочалкой по рукам и ругала себя за то, что сразу не пошла в душ, когда в дверь позвонили.
Восемь вечера. А сказать, что у меня обычно не бывает гостей, это ещё мягко выразиться. Никто не знал, где я теперь живу, кроме родных. Чёрт возьми, если это Джейк… хотя, может, и неплохо было бы поговорить с ним насчёт мамы.
Я отложила мочалку и подошла к двери, чтобы посмотреть в глазок.
— Эй, Эди, — раздался знакомый голос. Должно быть, он услышал, как я прислонилась к двери.
Ти. Мой бывший парень-зомби, с которым мы были вместе прошлой осенью.
Вся та кислота, что обожгла желудок при мысли о визите брата, снова подступила к горлу. Я могла бы не открывать, как он не замечал меня последние семь месяцев. Быть забытой — больно.
— Эди, — снова позвал он из-за двери, голос стал тише.
— Не могу не вспомнить, как мы в последний раз вот так стояли по разные стороны двери, — тихо проговорила я, оставаясь по свою сторону. Тогда мы собирались на судебное заседание, а на нём была часть чужого лица и чужая рука.
— Сейчас я весь целиком свой, — ответил он.
Я приоткрыла дверь буквально на щёлочку и прошептала:
— Где ты пропадал?
Лицо я старалась держать за дверью.
— Тут и там. Тебя оказалось непросто найти, когда ты переехала.
— И никто не сказал тебе, что меня все избегают?
— Думаешь, мне есть дело до того, что говорят вампиры?
Квартира была на втором этаже, не как в прошлом доме. Свет над крыльцом отбрасывал его тень на стену рядом с дверью. Кожа у него была почти такой же тёмной, как тень, ровный глубокий чёрный оттенок, а глаза — цвета янтаря, будто спрятанного от солнца. В прошлый раз, когда я его видела, он восстанавливался после травм, полученных, когда он, будучи пожарным, вытаскивал людей из горящего дома. Тогда его кожа так до конца и не зажила. Сейчас он был цел: бугристые шрамы исчезли, волосы отросли и были аккуратно подстрижены.