Он стоял передо мной, разъярённый. Я видела, как в нём борются слова, он был на волосок от того, чтобы всё выложить, и снова захлопнул эту дверь.
— Чёрт, — не сдавалась я. — Ты что-то знаешь и не говоришь.
Кровь, Санта Муэрте, хозяева ночи — всё это складывалось в одну картину, что где-то здесь, внизу, жили вампиры.
Его взгляд встретился с моим, стальной и темный.
— Я знаю только одно: хорошо, что я сегодня утром тебя дождался. Иначе…
— Иначе что? — перебила я.
— …я бы, скорее всего, увидел тебя в клинике с переломанным носом.
Я нахмурилась, ожидая, что он либо отступит, либо наконец всё объяснит. Рука ныла. Я опустила взгляд и замерла: на запястье темнел красный отпечаток его пальцев. Он и правда был напуган за меня. Его взгляд скользнул туда же и расширился.
— Прости. Это было безответственно.
— Это было похоже на нападение, — процедила я, разминая руку, чтобы вернуть в пальцы ощущение.
Он шагнул ко мне, всё ещё кипя.
— Я просто не хотел, чтобы ты пострадала.
— А как же она? — я ткнула здоровой рукой в сторону рынка.
— Мне нет до неё дела! — рявкнул он.
На секунду всё будто зависло, а потом он резко взял себя в руки, снова становясь тем самым невозмутимым доктором, которого тут все знали и ценили. Голос стал ровным, почти будничным.
— Она не моя сотрудница.
Я стискивала зубы, пытаясь подобрать слова. Рука болела, злость на его тайны разъедала изнутри.
— Что с ней будет?
Он глубоко вдохнул и так же медленно выдохнул, прежде чем ответить спокойно:
— Скорее всего, они испортят её товар. Им нужен был скандал. Не придётся даже сильно её трепать, чтобы добиться своего. Наверное, она просрочила выплаты.
— Ага, значит, это был выездной отряд налоговой? — в моём голосе звенел сарказм.
— В этом районе полно банд. Это прибыльное место. Тут нельзя просто так поставить палатку — нужно платить.
— Мы всё равно должны были позвонить в 911.
Теперь он был сама собранность, холодный прагматизм.
— Ты правда думаешь, что они успели бы приехать вовремя? — с лёгкой издёвкой спросил он.
Мне не нравился тот ответ, который напрашивался сам собой.
— Они обязаны.
— Ты слишком привыкла к тому району, где живёшь, — он мотнул подбородком в сторону, откуда пришёл мой поезд. — Здесь мир устроен иначе.
— Понимаю, — буркнула я. Я не до конца разбиралась в этих местных правилах, но чувствовала: тут действуют по каким-то другим инструкциям, которых мне никто не выдал. Такое чувство я уже испытывала раньше, на том же Y4.
— Зачем у неё татуировка в виде укуса? — выпалила я. Это было слишком показательно, и рисунок на футболке, и эти рубашки, и вчерашний пациент, К тому же, у членов организации «Три креста» на шее были набиты постоянные кресты, как символ защиты.
Доктор Товар посмотрел на меня так, будто я выдумываю сказки.
— Это следы от пуль? Пулевые отверстия? Сколько раз в неё стреляли?
Я оглянулась назад, на рынок, который с каждым нашим шагом становился всё меньше, потом перевела взгляд на него. Он старательно избегал смотреть на меня.
Я не верила ему. Всё указывало на то, что где-то рядом прячутся вампиры. Вопрос был только в одном: насколько глубоко в это замешан доктор Товар и смогу ли я вытянуть из него правду вовремя, чтобы спасти маму.
2 медсестра
ГЛАВА 11
День на работе выдался каким-то пришибленным. После того как я стала свидетельницей этой сцены на рынке, после того как меня буквально оттаскивали прочь, да ещё и с этим ощущением, будто вопросов у меня теперь куда больше, чем ответов, особенно насчёт доктора Товара, я старалась просто держаться поближе к делам. Это было единственное, что я умела: зарыться в работу.
Если Товар — человек дневной стороны, значит, кровь из тех пробирок уходила кому-то. Кому? Кто был тем самым Хозяином Ночи, перед которым трепетали «Три креста», выжигая себе на шеях эти знаки? Я ловила взглядом Катрину, мелькавшую между палатами до и после меня. Ни разу не видела, чтобы она несла пробирки, но ведь на её форме были карманы, разве нет?
«Держи голову ниже, Эди», — твердила я себе. У меня больше не было прикрытия прежней работы, прежних друзей. И вообще, по всем правилам, меня должны были избегать — один неверный шаг, и меня выставят за дверь. И что тогда?
Но должен же быть способ заставить Товара проговориться. Что-нибудь простое. Вроде святой воды или крестов. Вот только ни того, ни другого у меня с собой не было. Я фыркнула, оставшись одна в смотровой в ожидании пациента.