Я опустилась на землю и вздохнула. Но он не ушёл дальше.
Выждала сколько полагалось — а потом ещё чуть дольше, чтобы уж точно не показаться навязчивой, — и спросила:
— Ты что-нибудь знаешь про Reina de la Noche?
Он по-прежнему не поворачивался.
— Зачем?
— Сегодня утром на рынке на одну женщину, которая продавала футболки с этим принтом, наехали ребята из «Трёх крестов».
Олимпио фыркнул и шумно втянул воздух, чтобы сплюнуть.
— Да это на них похоже. Напугать кого-нибудь.
— Кого именно?
— «Три креста». Избивать женщин — это по их части.
Кажется, он понемногу снова начинал со мной разговаривать — или хотя бы не затыкал уши.
— А какие они, эти Правители?
— Правители?
— Ну, ты понял. Королевы.
Олимпио закатил глаза.
— Reina de la Noche — это «Королевы Ночи».
— А. — Ну да, многое вставало на свои места. И футболки с укусами, и татуировки. Я прикинула, кто мог бы носить этот титул. Единственный человек — точнее, вампир, — кого я сейчас знала и кто мог на него претендовать, была Анна. Та самая, что устроила моё изгнание.
— Олимпио, сделай мне одолжение, ладно?
— Чего?
Я выудила из кошелька две двадцатки и протянула ему:
— Купи мне маленький серебряный крестик.
— Зачем? Ты не похожа на религиозную.
— Могу ею быть.
— Но не являешься.
Врать не имело смысла.
— Нет. Это для подруги. Слушай, сдачу можешь оставить себе, просто достань, пожалуйста.
Олимпио вгляделся в меня, выискивая подвох. Не найдя, снова включил свою версию делового человека — гладкого и самодовольного:
— Без гарантий, что сегодня кто-то будет этим торговать. Я держу двадцатку просто за то, что схожу посмотреть, ясно? Потому что я могу пропустить людей, которых мог бы отправить к деду.
— Ясно. Справедливо.
Он уже собрался уходить, но вдруг обернулся:
— Только ты мне тоже сделай одолжение.
Я моргнула. Такого раньше не было.
— Конечно, что?
Он криво усмехнулся:
— Перестань притворяться, что знаешь испанский. Это просто стыдно.
ГЛАВА 12
Ровно в пять я выскользнула за дверь. Пока ждала Товара, наткнулась на Олимпио. За его спиной тихо постанывал ливневый сток.
— Ты достал? — спросила я.
Он раскрыл ладонь — на ней лежал маленький серебряный крестик, не больше моего ногтя.
— Пришлось поискать. Так что сдачи не жди.
— Ничего страшного. — Крестик был без цепочки, и я даже не знала наверняка, правда ли он серебряный, — просто блестел.
Олимпио цокнул языком.
— Твой сусто (состояние) становится всё хуже, — заявил он. — Если скоро не сделаешь лимпиезу (чистку)…
— У меня ещё есть тот сэндвич, — перебила я.
— Да ладно. — Он скрестил руки высоко на груди и отвернулся.
Упрямый и всё ещё на меня злился. И я его за это уважала.
Я посмотрела на сэндвич. Выглядел он уже совсем неприглядно. Я не следила за сумкой в поезде, и его расплющило в тонкий блин. Не хотелось тащить его домой, а на завтра брать точно не стану.
Поднялась, перешла улицу и швырнула его в ливневый сток. Может, я и правда заткнула дыру — далёкий вой вдруг оборвался.
Остальные сотрудники разошлись — Катрина, уходя, сверкнула на меня взглядом, — и последним вышел доктор Товар.
— Как мило, что ты меня дождалась.
— Ну, сам знаешь. — Я пожала плечами. — Не хотелось случайно влезть в местные разборки без присмотра.
Олимпио, который до этого делал вид, что нас вообще не существует, вдруг обернулся через плечо и закатил глаза, глядя на меня.
Крестик лежал у меня на ладони. Я всё утро и весь день крутила в голове одну и ту же мысль: вряд ли Товар был «дневным» — тот, кто по-настоящему принадлежит дню, никогда не стал бы тратить силы на работу в этой потрёпанной муниципальной клинике. Но была кровь, были татуировки, было слишком много необъяснимого. Это был худший из неплохих планов, которые у меня нашлись. Жаль только, что не было цепочки — с ней спрятать то, что я собиралась сделать, было бы куда проще.
— Доктор Товар… — начала я, словно предупреждая, а потом резко схватила его ближайшую руку обеими своими и прижала крестик прямо к его тёплой смуглой коже.
Он опустил взгляд на наши сцепленные руки, и брови его поползли вверх от изумления.
— Ты что, ко мне пристаёшь?
Я вглядывалась в него, выискивая хоть какую-то реакцию, хоть намёк на знак и не находила ничего. Вздохнула, небрежно разжала пальцы, и серебряный крестик упал на асфальт. Товар наклонился, поднял его и нахмурился, разглядывая.