Он снова начал расхаживать туда-сюда. Никакого ответа.
— Йорген?
Зверь приблизился и сел. В следующее мгновение он просунул лапу в щель двери.
— Ах!
Я едва удержалась, чтобы не захлопнуть дверь прямо на его конечности. Это были не пальцы, но и не лапы — он словно застрял между двумя крайностями своего превращения, между волком и человеком, вобрав в себя всё самое отталкивающее от обеих форм.
Он царапал дверную раму, выдирая щепки, словно огромный злой пёс.
— Уходи! — От него я ничего не добьюсь. Возможно, он выследил меня просто потому, что мог, чтобы помучить. И неважно, что именно из-за меня сорвался их план по краже сверхъестественной крови прошлой зимой — тот самый конфликт, из-за которого меня стали сторониться, а его наказали и подчинили. Он наверняка считал, что это я во всём виновата. Я гадала, что хуже: знать, что ты никогда больше не станешь полноценным волком или человеком, или понимать, что ты навечно прикован к Дрену.
Мне не хотелось причинять ему боль, но я не хотела и этого кошмара. Я хотела лишь спасти маму. В голове мелькнула безумная мысль:
— Йорген… где Дрен?
Царапанье прекратилось, лапа отдёрнулась. Теперь в щель просунулся нос — мокрый, по-собачьи влажный, но розовый, почти человеческий. Он дважды глубоко втянул воздух, нюхая мои вещи, нюхая меня, а потом отступил и оглянулся через плечо. Потом снова посмотрел на меня, его глаза были человеческими, и преувеличенно выразительно кивнул куда-то себе за спину.
— Дрен застрял на входе? — спросила я и тут же покачала головой. Мне не хотелось знать, зачем Йорген пришёл. Хорошей причины тут быть не могло.
Но Дрен был вампиром. А маме всё ещё нужна была кровь, чтобы исцелиться.
— Дрен там, снаружи?
Йорген зарычал на меня от бессилия — низкий, пугающий звук.
Вряд ли Йорген заявился сюда с кем-то, у кого есть руки, чтобы постучать в дверь. Да и в машину ему было бы не влезть, он просто не поместился бы.
— Пусть сам поднимется и поговорит со мной. Я не пойду вниз. — Я не знала, насколько надёжно меня защищает изгнание. Если где-то на парковке стоял вампир, я предпочла бы встретиться с ним из безопасного укрытия своего дома, где действовали правила «вход воспрещён».
Лапы Йоргена снова появились и навалились на дверь. Он тряс её в раме, и цепные замки застонали под натиском. Он отступил, а потом снова рванулся вперёд и один из новеньких замков с треском сорвало.
— Йорген! — Я одёрнула его, хоть и понимала, что это бесполезно. Схватив крестик, я провела им по кончикам его когтей. Он взвыл и отпрыгнул от двери.
— Что тут происходит? — Дверь соседа распахнулась. Это был семейный человек — двое детей, жена, и все они ютились в такой же однокомнатной квартире, как у меня. При виде всего этого Йорген метнулся прочь, змеёй скользнул вниз по лестнице и растворился в ночи. Сосед смотрел на меня сквозь путаницу цепей и замков. — Ты в порядке?
— Да, — я кивнула, будто это могло что-то доказать.
— А что это было?
— Бывший парень, — соврала я. — Тот ещё кошмар.
Он хмыкнул, скрестив руки на животе.
— Нам тут неприятности не нужны. Если он вернётся, лучше сразу зови полицию.
— Обязательно.
Он прищурился, глядя на меня, потом кивнул и ушёл к себе в дом. Его «мужская работа» здесь была сделана.
А моя только начиналась.
ГЛАВА 16
После вторжения Йоргена я пыталась снова уснуть, но это было почти невозможно. Я никогда не видела Гончую без хозяина поблизости, а Дрен был не из тех, кто пугает издалека. Из нашего общего прошлого я знала: он предпочитал действовать лично. Ну, или одной рукой — ведь вторую я у него, по чистой случайности, отняла. Несправедливо, что я стала врагом на всю жизнь для существа, которому вообще не суждено умереть.
Я сильно сомневалась, что Анна — та самая вампирша, которая ввела изгнание, чтобы защитить меня, — передумает без предупреждения. От этой мысли становилось не по себе: а вдруг с ней что-то случилось? Может, именно поэтому Ти на днях завёл тот разговор? Надо было тогда расспросить его подробнее, пока была возможность.
В ту ночь я так и не уснула. Просто смотрела, как ползёт стрелка часов, пока не взошло солнце, а потом встала. Может, я всё-таки смогу стать «дневным» вампиром, если буду притворяться, что день — это просто ещё одна ночь.
К тому моменту, как я почистила зубы, было уже семь тридцать. Можно было выйти и позавтракать. Лучшая закусочная в Порт-Кавелле находилась в двух остановках по железной дороге. Достаточно близко, чтобы успеть выпить там много кофе и вернуться к девяти на станцию клиники — как раз к нашей с Гектором прогулке. Я тихонько пропела про себя его имя и фыркнула над собой. Пора бы уже справиться с этими школьными чувствами. Последние семь месяцев мне удавалось держать либидо в узде. Продержусь ещё немного. Ничего не изменилось. Вообще ничего.