— В этом яйце то, что дедушка забрал у тебя. Плохое, muy malo, очень плохое. Он поместил это в яйцо, чтобы защитить тебя. А когда ты уйдёшь, он позаботится о нём, и оно больше никогда не нападёт на тебя.
Дед Олимпио что-то произнёс, и Олимпио перевёл:
— Но он не сможет помешать тебе снова нахватать новой гадости.
— Спасибо, — сказала я как можно искреннее, а потом развернулась и решительно направилась к двери, расталкивая всех на своём пути.
***
Я летела по коридору, потом вниз по лестнице — сама не знала куда, просто мне нужно было домой, а Гектор следовал за мной.
На полпути до меня дошло: те статуэтки в комнате старика — это Санта Муэрте. Надо было спросить про неё. Конечно. Если у кого и есть прямая связь с потусторонними сущностями, так это у человека, который вытягивает из людей «плохое» и прячет его в мрачные подобия пасхальных яиц.
Я вылетела из здания и чуть ли не бегом рванула по улице.
— Эй, помедленнее! — крикнул Гектор, догоняя меня.
Я проскочила мимо кучки людей, они расхохотались, то ли над чьей-то шуткой, то ли глядя на эту потерянную белую девчонку, которая несётся неведомо куда. Гектор настиг меня под мигающим фонарём.
— Где мы? Мне надо идти. Я должна попасть домой. — Он потянулся потрогать мой лоб, но я увернулась. — Я в порядке. Просто мне надо.
— Да что с тобой такое?
— Со мной? Ты лучше скажи, зачем ты притащил меня к нему? Что это вообще было?
Лицо Гектора в неровном свете фонаря было полно тревоги.
— Он был лучшим лекарем для той болезни, что тебя одолела.
— А рак он лечит?
Он отшатнулся, будто я его ударила.
— У тебя рак?
— Нет. У мамы. А я должна была к ней зайти в тот вечер. — Я шарила по карманам в поисках телефона или хоть чего-нибудь, а потом до меня дошло: когда Гектор вытаскивал меня из дома, ему вряд ли пришло в голову прихватить мою сумку. — Она там с ума сходит от волнения. Ещё сильнее сходит. Понимаешь? — Я нервно хихикнула над собственной жалкой шуткой.
— Эди… я не знал. Прости меня.
— Поэтому я и пошла к тебе в клинику. Не могла больше сидеть в сомнологическом центре ни единой ночи, когда узнала. Не могла просто сидеть и ничего не делать — это бы меня с ума свело. — Я озиралась, пытаясь сообразить, где мы, где ближайшая станция метро, только денег у меня всё равно не было. Я резко развернулась к нему. — Мне нужно домой. Сейчас. Я должна позвонить ей сегодня, пусть даже разбужу.
— Или… ты могла бы просто попросить мой телефон. — И он протянул его.
Он был прав. Номер мамы я помнила с тех пор, как мы переехали в новый дом во втором классе. Я молча протянула руку, Гектор вложил в неё телефон, и я набрала.
— Мам? Питер… да, Питер, это я. Я в порядке. Прости. Я правда сильно заболела, но сейчас мне лучше, честно. Да, это телефон моего друга-врача. — Я метнула на Гектора свирепый взгляд, если родители перезвонят, чтобы проверить, пусть он подтвердит. — Да. Передай ей, что я её люблю и чтобы она не волновалась, ладно? Ладно. Спасибо.
Я нажала отбой, и часть тяжести вины будто слетела с плеч. Вернула Гектору телефон.
— Если бы я знал, Эди… — в его голосе была искренняя горечь. — Может, просто посидишь спокойно недельку? Дашь себе время всё переварить?
— Потому что я не умею быть наедине с собой. Я самый одинокий человек из всех, кого знаю.
Он посмотрел на меня сверху вниз.
— В это сложно поверить. — Его руки раскрылись, ладони вверх — будто он предлагал мне шагнуть к нему, просто чтобы почувствовать человеческое тепло.
Я отступила на шаг, чтобы не сделать какую-нибудь глупость.
— Верь во что хочешь. Это правда. — Вместо объятий я обхватила себя руками. На улице похолодало, а рубашка, которую подобрал для меня Гектор, была тонкой. О боже, он ещё и бюстгальтер на меня надел. Да, он врач, и для меня мужские тела — дело привычное, я столько их навидалась на работе, но он всё-таки мой начальник. Фу. — Что со мной вообще было? — Я коснулась шеи, где ещё недавно горели царапины. Теперь они стали бледнее и почти не болели.
Руки Гектора опустились. Момент был упущен.
— Susto. Если по-простому — часть твоего духа утекла. Курандеро поймал её и вернул обратно.
Я фыркнула.
— И где у меня теперь пробка, чтобы не вытекало?
— Пробки нет. Но тебе нужно бережнее к себе относиться. — Он шагнул ближе и замер, будто одним своим спокойствием мог заставить меня замереть тоже. Пальто на нём не было, и вблизи я чувствовала его запах: дезодорант и запах пота, с которым тот боролся. Он пах как живой человек. Ночь была прохладной, и я готова была поспорить, что руки у него тёплые.