Чем дальше мы заходили, тем темнее становилось… а потом впереди вспыхнули простые рождественские гирлянды, мерцавшие, как звёзды, натянутые сеткой над проходом. Они придавали туннелю почти сказочный вид и сглаживали ощущение, что над нами нависли тысячи фунтов проржавевшего металла.
Наконец мы добрались до здания, к которому всё это было пристроено. Мне сразу стало легче, когда я оказалась под надёжной кирпичной крышей. Главные двери охраняли, Катрине пришлось обменяться с часовыми какой-то фразой и ответом на неё по-испански, прежде чем её впустили.
Внутри стояла тишина, какая бывает там, где нет ни наркотиков, ни уличных разборок, не дающих людям спать. Несколько человек собирались на ранние смены — в форменной одежде, с запахом кофе в дыхании; они проходили мимо по коридору, поглядывали на меня, но ни о чём не спрашивали.
Мы миновали одну женщину как раз в тот момент, когда она закрывала дверь. Я успела мельком заглянуть в комнату: обычная, тесная, но аккуратная, за исключением заложенного кирпичом окна на дальней стене.
— Кирпичи? — спросила я у Катрины.
— На первых двух этажах нет открытых окон. Это небезопасно.
Если ты чувствителен к свету. Или если ждёшь, что соперники швырнут дымовую гранату. Я прикусила язык и пошла дальше, следуя за ней.
***
В конце коридора начиналась лестница вниз, в подвал. Проход перекрывала решётка, намертво вмурованная в бетон. На ней висели замки всех возможных видов, снизу решётку обвивали цепи с навесными замками.
— Придётся подождать здесь. У меня нет ключа, — сказала Катрина и присела на ступеньки.
— Она обычно так поздно не возвращается?
— Почти до рассвета. У тебя есть час.
— Ты могла бы… — я махнула рукой в сторону верхних этажей. Незачем нам обеим терять время тут.
Её глаза сузились.
— Пытаешься от меня избавиться?
Я покачала головой.
— Вовсе нет. Просто уже поздно. Не все привыкли не спать по ночам, как я.
Она завела руку за шею и расстегнула цепочку, которую я раньше не замечала. Маленький крестик выскользнул из-под рубашки, и она легонько коснулась им меня.
— Может, умнее было бы сделать это наверху? — заметила я, когда она закончила. Катрина снова застегнула цепочку, выглядя удовлетворённой.
— Ты права. Надо всегда проверять. — Она отвела взгляд, поджав губы, будто вспомнила, что недавно упустила что-то, чего не должна была. — Даже Рейна не возражает, когда я проверяю.
Ну вот. Сюжет становился всё запутаннее. Если бы я знала, что встречу настоящего вампира, взяла бы с собой что-нибудь полезное. Например, шприц или набор для постановки венозного доступа. Я фыркнула над собственной мыслью и вытерла вспотевшие ладони о джинсы.
Катрина молчала. Любые вопросы, которые мне хотелось задать, выдали бы что-то о моей ситуации. А я не хотела ничего рассказывать о себе, пока не пойму, с кем мне предстоит иметь дело этой ночью.
Пока мы ждали, я чувствовала, как утекают секунды. Я надеялась, что Йорген не съел Гектора, что Олимпио не забился под кровать, дрожа от страха перед Ослиной Леди, что я не оставила у деда Олимпио впечатление, будто я просто грубая и неблагодарная, и, наконец, что Питер разбудил маму ровно настолько, чтобы объяснить ей, что со мной всё в порядке. И можно ещё добавить к этому списку надежду на то, что мама не умрёт до того, как всё это закончится. Что я смогу получить здесь хоть какие-то ответы — от настоящего вампира, который, если повезёт, окажется достаточно «добрым», чтобы просто дать немного крови.
На лестнице наверху послышались шаги.
— Катрина, кто там? — раздался голос сверху.
Конечно, вампир мог учуять меня. Наверное, слышал даже, как я дышу.
— Это медсестра, мы с ней вместе работаем в клинике. Её привёл Гектор. Она говорит, что ей нужно тебя увидеть, чтобы избавиться от той твари снаружи. Гектор сказал, что она может помочь в твоих поисках.
Сказал ли он это? Хммм. Если эта вампирша что-то ищет, возможно, мы сможем заключить сделку.
— Меня зовут Эди, — поспешно добавила я, и моё имя эхом прокатилось вверх по лестнице.
Сверху донёсся вздох.
— Я надеялась, что это будешь не ты.
Сначала на ступенях показались чёрные ботинки, потом узкие джинсы, чёрная рубашка — и наконец лицо, которое я знала. Это был настоящий вампир. Я присутствовала при том, как её обрекли на обращение.
— Лус, — выдохнула я.