При ярком свете вокзала невозможно было не замечать его. Там, где сквозь шерсть проглядывала человеческая кожа, она была бледной, с сеткой синих вен. Он выглядел настолько неправильным, что с ним было трудно разговаривать.
— Куда теперь? — вслух спросила я.
Он сориентировался, и мы тихо ждали поезд на южное направление.
***
Почему я ничуть не удивилась, когда мы вышли на остановке у клиники? Бездомные спали в своём импровизированном укрытии. Я надеялась, что ни у кого из них нет «дона», как у Катрины, не хотелось объяснять кому-либо, кто такой Йорген. В то же время мне было спокойнее передвигаться по ночам рядом с этим кошмарным существом. Я надеялась, что, если обычные люди не могут его видеть, это не значит, что он не способен на них повлиять. Было бы ужасно попасть в беду и не иметь возможности рассчитывать на своего жуткого воображаемого друга.
— Здесь? — Катрина явно была разочарована, когда мы спустились с последней ступеньки.
— Ты хотела чего-то более экзотического?
— Я просто думала, что она не будет так близко.
А «близко»… скорее всего, означало что-то очень плохое. Самое правдоподобное объяснение тому, почему Лус не смогла найти Адриану, было в том, что та всё-таки мертва. Я видела, как Катрина собирается с силами, чтобы наконец узнать правду, любую правду, лишь бы перестать жить в неведении. Я ничего не ответила.
Мы пошли в ту сторону, где я ещё не бывала во время своих коротких вылазок с Олимпио и прошлой ночью с Гектором. Ночью этот район выглядел куда мрачнее. Цвета словно выцвели, и всё, что оставалось, это грязь и темнота. Когда мы проходили мимо переулка, к нам подбежало несколько собак — полудиких, рычащих. Йорген ощерился на них, и самые робкие тут же бросились прочь. Те, что посмелее, какое-то время шли за нами, заливаясь лаем, пока из закрытых окон не донеслись раздражённые крики и это их спугнуло.
— Он может хотя бы намекнуть, что нас ждёт? — спросила Катрина.
— Вряд ли. — В окружной больнице для пациентов, которые не могли говорить или писать, у нас были специальные доски с картинками: человек мог указать на изображение туалета, и мы понимали, что нужно принести судно. Какую же «доску ужасов» пришлось бы составить для Йоргена, чтобы он мог объяснить, во что мы ввязываемся? Нож в переулке, полковник Мастард… Ха.
На улице спали люди: в жаркую ночь укрытие было не нужно. А если ты слишком пьян или не в себе, чтобы туда попасть, шансы, что к тебе кто-то полезет, были невелики.
Другие люди прятались в углах. Я чувствовала на себе их взгляды. Не знаю, что удерживало их на расстоянии, присутствие Йоргена или какое-то пугающее везение.
Мы свернули на новый квартал, и в конце его горел яркий свет. Первая мысль была про поезд. Я невольно застыла, уставившись туда.
— Здесь? — прошептала Катрина с отвращением. — Всё это время… здесь?
В окне стояла статуя Санта-Муэрте в пурпурном одеянии, отороченном золотом, с вышитыми золотыми нитями звёздами. Улица была усыпана цветами и лепестками. У меня появилось подозрение, где мы оказались.
— Нынешняя «церковь» Мальдонадо? — предположила я. Катрина кивнула. Свет от алтаря высвечивал гримасу на её лице. Мы двинулись к церкви: Йорген шёл смело, мы с Катриной — медленнее, позади.
Какой-то человек выскочил перед нами, пересёк улицу и принялся обеими руками сгребать цветы.
— Эй! — Из тени рядом с алтарём, незамеченный мной раньше, выступил мужчина. — Прекрати! — Он толкнул того, кого поймал, и занёс ногу, будто собирался его пнуть. Я увидела, как костлявая рука взметнулась в умоляющем жесте.
— Эй! — выкрикнула я, не успев подумать. Катрина дёрнула меня назад. Мужчина замер на полувзмахе, отвлёкшись на меня, а тот, кого я невольно спасла, быстро отполз прочь. В свете алтаря я разглядела, что у «похитителя цветов» жидкие волосы и на нём надеты сразу две больничные рубашки, одна задом наперёд, другая как положено, и между ними застёгнуто всего три пуговицы.
— О боже… Только не ты. — Это была та самая женщина, которую я когда-то спасла, и которая заразила меня.
— ¿Quién eres? — рявкнул мужчина, подходя ближе.
— Да ты чуть бабушку чью-то не пнул! — храбро воскликнула я, подпитываясь уверенностью от того, что Йорген стоял рядом.
— Она крадёт цветы, чтобы перепродать. Это незаконно. Эти цветы для Санта-Муэрте. — Я заметила по три татуировки-креста с каждой стороны его шеи.