— За всю историю перевертышей никому не удавалось этого избежать. — Ашер тяжело вздохнул. — Разве что одному.
Я ухватилась за эту мысль.
— Кто он? Мы можем его найти? Поговорить? Узнать, как он это сделал? — Я не могла смириться с тем, что снова потеряю Ашера так скоро.
— Он уже пытался со мной связаться. Нашёл меня несколько месяцев назад. — Ашер уставился в землю с каменным выражением лица. — Иногда он присылает громил, чтобы те писали мою дату рождения на стенах клиники.
— Быть не может… Мальдонадо — перевертыш?
— Ага. Который к тому же мой отец.
У меня отвисла челюсть. То, что Мальдонадо — перевертыш, многое объясняло: например, как ему удалось обвести вокруг пальца Адриану. Но что он ещё и отец Ашера…
— Как такое вообще возможно?
Ашер напрягся, будто лицом к лицу столкнулся со всем своим прошлым разом.
— Сам не знаю. Этого не должно быть. — Он помолчал, а потом продолжил, и голос его звучал глухо, будто слова давались с трудом. — Он ушёл, когда я был ребёнком. Бросил нас с мамой. Она говорила, что он знал: время приходит, и он попытается найти способ выжить. Чего мама мне тогда не сказала, так это того, что такое случается сплошь и рядом — и почти все, кто уходит искать спасения, в итоге сходят с ума. Я всё детство ждал, что он вернётся. — Он тихо фыркнул. — Вот уж пустая трата времени.
Я присела на капот его машины, давая ему пространство, чтобы походить, вышагать эту тяжесть.
— Но как ты вообще понял, что это он? Они похожи, или… что?
— Нет. Всё дело в его интересе ко мне. В том, что он говорит, как себя ведёт. И в том, что всё должно произойти в мой день рождения, семнадцатого числа. Это его способ дать мне знать, что он всё ещё там, пусть и не полностью управляет собой. Я столько лет гадал, что с ним стало… — Ашер нахмурился и тряхнул головой. — Должно быть, он отправился искать кого-то настолько могущественного, насколько смог найти, чтобы коснуться его и подражать ему, пока окончательно не сошёл с ума.
— То есть теперь он притворяется кем-то другим, как ты притворяешься Гектором?
— Не притворяюсь. Становлюсь им, — поправил Ашер и снова поморщился. — Хотя, насколько я понимаю, он вполне мог убить настоящего Мальдонадо и занять его место.
Я моргнула.
— Так вы… все это делаете?
Он пожал плечом.
— Я не всегда горжусь тем, кто я и что делают мои сородичи, Эди.
— Напомни, чтобы я больше не тусовалась с тобой в тёмном переулке.
Ашер покосился на меня.
— Ну а зачем мне быть медбратом, если можно быть врачом?
Я прищурилась.
— Когда я с тобой закончу, тебе придётся стать кем-то совсем другим.
— Шучу, — он снова тихо фыркнул. — Я всё пытаюсь понять, как он это провернул, с тех самых пор, как догадался, что у него получилось. Только не жди, что мы устроим чаепитие, на котором он раскроет мне все свои секреты. Думаю, он пока не может проявиться целиком, не сломав свой разум, поэтому его интерес и выражается в этих мерзких мелочах: граффити, угрозах, привязке ко дню рождения.
— Ничего личного, но твой отец — тот ещё мерзавец.
— Согласен.
Между нами повисла тишина. И в этой тишине я вдруг осознала: я снова рядом с Ашером. Хотелось, чтобы это случилось при других, куда более спокойных обстоятельствах. Но даже под этой тяжёлой тенью было по-своему хорошо, снова быть с ним в одной команде.
— Ты хоть представляешь, какой у него план? И почему именно сейчас?
— Потому что он думает, будто сможет управлять Санта-Муэрте. И потому что, если у него получится, он хочет спасти меня. По крайней мере, мне так кажется. Насколько вообще можно угадывать чужие мотивы. Он уверен, что Санта-Муэрте — это ответ. А после того, что ты рассказала про Адриану… она, должно быть, и есть ключ ко всему.
Я сглотнула. Не могла забыть, как выглядела Адриана, как она страдала. Но и осуждать Ашера не хотелось.
Он протянул ко мне руку, и кожа на ней пошла рябью, будто поверхность воды под порывом ветра. Я отчаянно надеялась, что это просто игра света от фонаря, а не то, что он теряет форму.
— Я не хочу понимать, что творится у меня на сердце по этому поводу, Эди. Не хочу выживать на костях чьего-то чужого страдания. Но я уже не знаю, сколько ещё смогу удерживать в себе одновременно и Гектора, и себя. — Он сжал руку в кулак и опустил её. — Я не хочу, чтобы Адриана погибла. Но если есть хоть какой-то шанс, что Мальдонадо сумеет меня спасти… это не тот выбор, который вообще должен стоять перед кем-либо. — Он опустил голову. — Честно, я думал, что она уже мертва, Эди. Я понятия не имел.