Я кивнула, хотя он и не видел.
— Я не хочу терять себя. Это почти то же самое, что умереть. Но и сходить с ума я тоже не хочу. Голоса внутри становятся громче. Они такие… злые. Это причиняет боль.
Я не знала, говорил ли он о боли душевной или буквально физической. И, пожалуй, не хотела знать.
— Всю жизнь я делал то, что положено оборотню. Копил деньги, помогал с безопасными домами — санаториями, куда мы отправляем своих, когда они теряют рассудок. Я думал, что готов, что смирился со своей судьбой. А потом появился Мальдонадо, начал требовать от меня того, что раньше требовал отец, а потом я увидел тебя… и сам не понял, что со мной случилось. — Он глубоко вдохнул. — Ещё не поздно просто сдаться Гектору. Просто погрузиться в него и позволить ему победить.
— И тогда этот Гектор не будет помнить меня, — сказала я. Это не было вопросом.
— Он не будет знать ничего из моего прошлого. Только своё. Может, вспомнит этот разговор, но сочтёт его дурным сном. Я такое уже видел. — Он фыркнул и поднял на меня взгляд, и на лице его была неприкрытая, живая боль. — Моя собственная мама меня не помнит. Думает, что она домохозяйка где-то в пригороде.
К горлу подкатил тугой комок. То, что происходило с Ашером, было ужасно. Но было ли это ужаснее того, что творилось с похищенной, измученной, истощённой девушкой, чьё тело превращали в кошмарный узор? Я не могла заставить себя проглотить эту мысль. И по выражению его лица видела, что и он не мог.
Не зная, что ещё сказать, я просто раскрыла объятия. Ашер подошёл и шагнул в них. Я обхватила его за талию, прижалась головой к груди, а его руки легли мне на спину. Чувствовала, как пряди волос цепляются за лёгкую щетину у него на подбородке.
— Я не хочу, чтобы ты снова исчезал.
Он ничего не ответил, просто крепко прижимал меня к себе.
Если бы решала я, мы простояли бы так вечно. Не хотелось выпускать его из рук. Но слишком скоро, куда раньше, чем мне хотелось, он в последний раз сжал меня и начал отстраняться. Я вздохнула и чуть откинулась назад.
— Я пообещала Катрине, что сегодня всё ей расскажу. Я не собираюсь нарушать слово. Она имеет право знать.
Ашер кивнул, и черты его лица уже окончательно стали чертами Гектора.
— Технически сегодня уже после рассвета, а Лус сейчас спит. Просто дай мне дотянуть до вечера. Мы соберёмся вместе и пойдём к ней, чтобы она не бросилась туда сломя голову, ничего не зная, прямо перед восходом солнца. Не думаю, что он убьёт Адриану, если она нужна ему для ритуала.
«Не думаю» — это не «знаю наверняка». Я прикусила внутреннюю сторону щеки. В любом случае мы ставили на кон чью-то жизнь. Почему бы не поставить на кон жизнь Ашера?
Кто я такая, чтобы делать этот выбор?
Чтобы заглушить шёпот совести, я заговорила о другом.
— Почему ты вообще ничего не сказал мне раньше?
— Ты была в опале, — коротко бросил он.
Я обвела рукой пространство между нами.
— Что-то не похоже, что ты особо старался держаться в стороне.
— Не забывай, это ты пришла устраиваться на работу, — напомнил он. Он стоял так близко, что было бы до смешного легко протянуть руку и коснуться его лица. — Когда я увидел твоё имя в резюме, я вообще не знал, что думать. А когда ты вошла… я пытался тебя не брать.
— Значит, то, что я получила работу, — это был какой-то хитрый план? Чтобы ты мог держать меня в своих воспоминаниях?
— Не знаю, о чём я тогда думал. Наверное, просто не хотел отпускать. — Он улыбнулся, но улыбка вышла горькой, полной сожаления. — Если бы не те бандиты, ты бы вылетела за дверь в тот же день. Но они пришли, и я подумал, что, может, это знак. Ты хороша в опасных ситуациях. Иногда ты действуешь безрассудно, но никогда не отступаешь. И если со мной что-то случится, ты не бросишь клинику. Ты из тех, кто пойдёт ко дну вместе с кораблём.
Я постучала каблуками по крылу его машины.
— Знаешь, столько комплиментов сразу мне тяжело вынести.
— Прости, Эди. Мне так хотелось хоть что-то тебе сказать. Каждый день. Видеть, как ты в одиночку ищешь ответы, было больнее, чем ты можешь представить. — Он выглядел серьёзным, усталым и бесконечно измученным. Несмотря на всю прежнюю ложь, сейчас он был слишком вымотан, чтобы придумывать новые. — Я просто не хотел втягивать тебя в это. Никому не пожелаю такой судьбы.
Теперь, когда моральные дилеммы сыпались на меня одна за другой, мне нужны были хоть какие-то гарантии.
— С этого момента я хочу быть с тобой. Не хочу, чтобы ты делал хоть что-нибудь без меня.
На его лице мелькнуло что-то похожее на облегчение.
— Хорошо. Я хочу, чтобы ты была рядом. — Он медленно вдохнул и выдохнул, глядя на меня так, словно боялся, что больше никогда меня не увидит. Я не могла даже вообразить, каково это — быть забытым или быть вынужденным забыть всех, кого когда-либо знал. — Жить вот так, — произнёс он тихо, — зная, что надвигается… это так одиноко.