Лишь бы чем-нибудь занять руки. Лишь бы не думать.
Я как раз гонялась за последним таким комком, когда зазвонил телефон. Подняла трубку, лицо было в пыли.
— Алло?
Звонили из одного тех мест, куда я отправляла резюме. У женщины на том конце провода был лёгкий акцент, и она хотела задать несколько предварительных вопросов.
— Конечно. — Я открыла ноутбук, чтобы при необходимости подглядывать в заметки. — А где вы находитесь? — спросила я, чтобы выиграть пару секунд.
Она назвала адрес, и я тут же забила его в браузер.
— Да, два года опыта работы в больнице. Нет, я не говорю по-испански. — О некоторых вещах не стоит врать, если ложь легко проверить. На экране развернулся режим карты, а следом панораму клиники «Дивисадеро». Перед тремя вычурными крестами на стене красовалась огромная фреска Санта Муэрте, а рядом зловеще темнела цифра 17. Женщина на том конце начала вежливо извиняться, явно собираясь закончить разговор.
— Нет, подождите, пожалуйста! Мне очень интересно у вас работать. Общественное здравоохранение всегда было моей страстью. — Что совершенно не подтверждалось ни моим резюме, ни опытом, но ладно. Я свернула карту и прикинула, насколько дальше на юг находится «Дивисадеро» и насколько меньше там будут платить. Вряд ли туда выстроится очередь из квалифицированных медсестёр. Я снова увеличила масштаб. Фреска была огромной, и вытянутая костяная рука Санта Муэрте словно манила меня к себе. — Я могу приехать на собеседование хоть сегодня. — Я скрестила пальцы на обеих руках. Пожалуйста, хоть в этот раз пусть всё получится.
Собеседница шумно вздохнула и назначила время — через два часа.
— Спасибо… На общественном транспорте? У меня есть машина… Если скажете. Ладно. До встречи.
Я положила трубку и замерла, пытаясь собраться с мыслями. Хоть я и проспала нормальные ночные часы, днём я не привыкла бодрствовала. Я была покрыта пылью и кошачьей шерстью, и только что согласилась приехать на собеседование через два часа. Но это был хоть какой-то план. Фреска теперь казалась не зовущей, а скорее застывшей; вытянутая рука больше указывала вдоль улицы, чем приглашала. Но всё же… Никто не говорил, что я обязана соглашаться на работу. Можно просто сходить, посмотреть, верно? А двух часов хватит на душ и чашку кофе.
* * *
После душа я высушила волосы феном и надела юбку чуть ниже колена и свободный топ, подходящий для летней жары, надеясь, что мой наряд будет выглядеть как для «собеседования», а не для «грабителей». Потом пошла к вокзалу под предполуденным солнцем. Сегодня, как и каждый день этим летом, было жарко и душно. Солнце нависло над Порт-Кавеллом, словно навязчивый преследователь.
Хоть я и была уверена, что никому не придёт в голову угонять «Шевроле» из прошлого века, район, где находилась клиника «Дивисадеро», по всем моим меркам относился к «неблагополучной стороне города». Неудивительно, что собеседница предложила добираться на общественном транспорте.
***
Четвёртый отрезок пути на поезде оказался самым долгим. Пока состав петлял над землёй по направлению к пятой и шестой станциям, почти все пассажиры успели смениться, все, кроме меня. На шестой станции я вышла одна.
Станция была открытой, а под навесом, который давал платформу, раскинулся своего рода уличный рынок. Тут громоздились горы фруктов, между опорами были натянуты верёвки, увешанные рубашками, а у тележки с грилем что-то аппетитно шкворчало. Я спустилась ещё на несколько ступеней.
Навес давал тень, а проходящие поезда создавали хоть какой-то сквозняк. Вокруг сновали женщины, таща за собой маленьких детей. Дым от гриля подхватывало порывом ветра, и я нервно закашлялась. Все вокруг говорили по-испански.
Люди, смотря на меня, понимали, что я здесь не местная, и отводили взгляд. Я не чувствовала прямой угрозы, но остро ощущала себя чужой. Старалась сориентироваться, не поворачиваясь ни к кому спиной полностью: я слишком долго жила в состоянии паранойи, чтобы теперь вот так просто опустить защиту. По мысленной карте до клиники оставалось два квартала. Я двинулась по тротуару, прислушиваясь к шагам позади.
Вдоль дороги тянулись стены обветшалых зданий, некоторые недавно побелили поверх граффити, другие выкрасили в бирюзовый и бледно-розовый. У обочины стояли машины, но ни одна из них не смогла бы затмить мой «Шевроле». Саму дорогу едва ли можно было так назвать: сплошные выбоины и заплатки из гравия. Тротуар был немногим лучше.