Ашер поднял руку, покрытую кровью Олимпио.
— Я знаю.
Грохнул раскат грома, и вспышка молнии на долю секунды выхватила из темноты картину: человек, державший Олимпио, уже не был полностью Ашером… и не был до конца Гектором. Его лицо будто разрывалось между формами, асимметричное, словно собранное из кусочков сотни разных существ.
— Нет! — я рванулась из хватки Ти, пытаясь встать самостоятельно.
— Тш-ш-ш, — тихо прошептал Ашер Олимпио, теперь его снова скрывала темнота. Но, вне зависимости от того, какую форму он принимал, он прижимал руку к ране так, как это сделал бы врач. — Тш-ш-ш…
Шум воды нарастал: дождевая вода со сотни городских кварталов медленно стекала сюда, в этот сток. Мы все вместе развернулись и пошли вверх по оврагу.
— Ашер! — крикнул кто-то позади нас. Из среднего туннеля появился Мальдонадо — и, судя по всему, ничуть не пострадал. Адриана, Лус, старуха… поглотила ли их магия, или унесла вода?
Мальдонадо протянул руку.
— Я знал, что ты здесь. Ещё не поздно!
Ашер остановился, по-прежнему прижимая к себе Олимпио. Он повернулся к Мальдонадо, к своему отцу, и я не видела его лица.
— Ашер, иди ко мне, — потребовал Мальдонадо. Я вспомнила, как в костяной комнате он удерживал меня, не давая пошевелиться. — Церемония может продолжиться. Они все заперты там. Я могу спасти тебя. Иди со мной и увидишь.
Ашер начал опускать Олимпио на землю. Делал ли он это по своей воле? Или магия Мальдонадо снова сковывала его, как сковывала меня?
— Нет! — я снова рванулась, пытаясь устоять на онемевших ногах. Ти на мгновение прижал меня к себе, помогая выпрямиться, и его губы коснулись моего лба.
— Будь осторожна, Эди, — прошептал он. Убедившись, что я стою твёрдо, он отпустил меня и рванулся вперёд.
Ти врезался в Мальдонадо раньше, чем Ашер успел сделать ещё шаг. Ведьма отлетел назад, ударился о бетонную стену и рухнул в воду у ног Ти. Мне хотелось закричать от радости, но нужно было добраться до Олимпио: может, всё это скоро закончится и каким-то чудом мы все выживем. Я старалась не думать о шансах, спеша к нему.
Мальдонадо уже пришёл в себя и я не заметила, как это произошло, но теперь они с Ти сцепились: грудь к груди, рука к руке. Будучи зомби, Ти был единственным, в кого Мальдонадо-перевертыш не мог превратиться. Ашер по-прежнему медленно шёл к отцу. Я надеялась, что его сдерживает нежелание, но, честно говоря, не знала наверняка.
Я подхватила Олимпио из воды. Он был холодным и бледным.
— Эй, эй, — я потрясла его, чтобы он не терял сознание. — Тебе лучше остаться со мной.
Его веки дрогнули и приоткрылись.
— Ты меня ещё не убила.
— Куда бы ты хотел поехать, Олимпио? — я опустилась на колени в воде, приподнимая его, чтобы держать выше уровня потока. Я прижимала его к себе, стараясь хоть немного остановить кровотечение.
— В Диснейленд, — он слабо улыбнулся.
Я фыркнула.
— Это довольно далеко отсюда.
— Да. Знаю. — Я крепче прижала его к себе.
Из самого дальнего туннеля появилась старуха. Она была как мистический таракан, которого ничто не могло убить. Стоило мне подумать об этом, как она повернулась и пронзила меня взглядом.
Мальдонадо оттолкнул Ти, и тот пошатнулся, упав на одно колено. Старуха обошла место схватки и направилась прямо ко мне. И тут я заметила кое-что странное: Ашер застыл на краю драки, двигаясь туда-сюда на одном месте, словно персонаж в старой видеоигре на паузе. Сражался ли он с отцом — или отец запер его там, пока сам боролся с Ти? От тревоги я ещё сильнее прижала к себе Олимпио.
Когда старуха подошла ближе, она будто стала выше — словно её позвоночник распрямился после долгих лет сгиба. И я поняла: она сама излучала свет — ярко-оранжевый, как от городского освещения, смешанный с оттенком смога.
— Elegir, — сказала она, остановившись рядом. — ¡Elige!
— Что, блядь, ты говоришь? — выкрикнула я.
— ¡Elige! ¡Elige uno! — она почти выплёвывала слова.
— Она говорит, что ты должна выбрать. Говорит, ты можешь выбрать одного, — перевёл Олимпио. Я видела рану на его плече — мясо там белело от потери крови. И холод его тела объяснялся не только дождём: он ускользал от меня.
— Спроси её, что она имеет в виду! — я чуть не трясла его от отчаяния.
— ¡Elige! — снова крикнула старуха, и на этот раз её голос совпал с раскатом грома.
И тут до меня дошло. Если то, что пытался сделать Мальдонадо в костяной комнате, сработало, если вся эта магия, кружившая внизу, нашла свой выход — тогда она и была Санта-Муэрте. Святой Смертью.