— Объяснитесь.
Я отстранилась, всё ещё плача, чтобы посмотреть, что происходит.
Старуха указала на Олимпио и заговорила. Он тут же перевёл:
— Ты будешь моим голосом, юноша. И я никому не обязана ни объяснениями, ни извинениями.
Олимпио переводил её слова, но тон её нельзя было спутать ни с чем. Больничные халаты исчезли, сменившись полупрозрачным струящимся светом, но руки и череп оставались видимыми — сплошные кости.
— Меня держали в плену существа из-под земли, а бруха пытался меня покорить.
От Мальдонадо не осталось ничего, кроме обугленного следа на цементе. Всё, что было им, сгорело и уплыло в стоки. Она продолжала, обводя взглядом каждого из нас:
— Я ответила на молитвы тех, кто взывал ко мне, на каждую из вас по одной молитве. Я была к вам добрее, чем вы могли бы надеяться.
До меня дошло, что именно с нами произошло. Ти… он всегда хотел снова стать человеком, получить шанс по-настоящему умереть. Я выбрала спасти Олимпио, а Ашер выбрал спасти самого себя. Я перевела взгляд на Лус и Адриану: Адриана теперь стояла сама, без костяных татуировок. А Лус уже не казалась такой пугающей, как раньше. Интересно, о чём пожелал Олимпио.
Сверху, из Текато-Тауна, донёсся шум. Отряд людей перепрыгнул через край и приземлился в овраге выше по течению. То, как они прыгали и приземлялись, точно вампиры.
Во главе отряда стояла женщина в плаще с поднятым капюшоном. Но я разглядела её белую кожу и выбившуюся светлую прядь. Это была Анна.
— Почему ты больше не моя? — она указала на Лус.
Лус задвинула Адриану себе за спину: если будут наказания — они достанутся ей.
— Я хотела сделать её целой. А она хотела сделать меня снова человеком.
Анна окинула взглядом нашу потрёпанную компанию, а мы выглядели как промокшие до нитки крысы, если не считать Санта-Муэрте, и её лицо смягчилось.
— Я понимаю. — Она опустила капюшон. — Я пришла, как только смогла, когда поняла, что ты нарушила обещание и попробовала кровь. Дом Грей напал на нас сразу, как только мы ушли. — Она уставилась на Санта-Муэрте. — Могу лишь предположить, что они хотели подчинить тебя.
И вдруг стало ясно, почему люди так стремились контролировать Санта-Муэрте. Если она могла снова сделать вампира человеком, и зомби тоже, она могла возвращать мёртвых к жизни, как и подобало её имени.
— Что ты будешь делать теперь? — настаивала Анна.
Санта-Муэрте заговорила, и Олимпио тут же перевёл:
— Я и тебе не обязана отвечать.
— Твоему народу ты здесь нужна, — сказала Анна.
Санта-Муэрте повернулась к ней, и её костяной рот распахнулся в смехе, челюсть ходила вверх-вниз.
— Не смей притворяться, будто знаешь меня, нежить. Я и тобой могу управлять. Эти порождения тьмы держали меня слишком долго, веками, высасывая мою силу.
— А кто теперь защитит Рейнас от остальных из «Трёх крестов»? — перебила я, пока ещё хватало смелости спросить. Что бы здесь ни произошло, это не уничтожило магическим образом все пушки у остальных. У таких, как Мальдонадо, хватало последователей, готовых занять его место. Без Лус в роли Рейны, внушающей страх, её люди не продержатся и дня. Я посмотрела на Лус — на её лице читались те же мысли.
Анна взглянула на меня так, будто только сейчас заметила моё присутствие.
— Мне следовало догадаться, что это будешь ты…
Но я не собиралась сейчас отступать.
— Ты не можешь бросить всех этих людей, Анна. Ты не знаешь, каково здесь, внизу.
Санта-Муэрте хлопнула костлявыми ладонями, и рядом снова ударила молния.
— Не говори мне, каково это — быть покинутой. И не смей говорить мне, каково здесь. — Олимпио снова переводил. Санта-Муэрте указала на Анну. — Моему народу больше не нужны такие, как ты.
Анна сделала два шага вперёд.
— Ты нам должна.
Только Анна могла попытаться предъявить долг святой.
— Я уже расплатилась, — сказала Санта-Муэрте, указывая на нас. — Что, по-твоему, я должна тебе заплатить?
— На нас напали по дороге сюда. Сегодня ночью я потеряла трёх слуг из-за Дома Грей. — Анна выглядела неуверенной. Она никогда не выглядела неуверенной. — Если… если они не в лучшем месте, я требую их возвращения.
— Признаёшь, что вампиры боятся загробной жизни? — перевёл Олимпио, и его тон был таким же надменным, как и её.
Анна развела руками, охватывая всё пространство вокруг нас.
— Признаю, что здесь, возможно, уже ад.
Санта-Муэрте расхохоталась.
— О, я видела ад, mi amor, mi querida. Я видела ад. — Затем она склонила голову и уставилась пустыми глазницами на Анну. — Pero ha hecho lo mismo usted, — перевёл Олимпио. — Но ты тоже такое делала.