Анну не так давно пытали целый век. Может, не так долго, как Санта-Муэрте… Но древний дух кивнула, будто самой себе, и её одеяния всколыхнулись.
— Возможно, мы сможем прийти к соглашению.
Анна кивнула.
— Я была бы этому очень рада.
Обе женщины отошли в сторону. Я не сомневалась, что стая вампиров, последовавших за Анной, слышит их шёпот, но у меня не было сил прислушиваться. Я обмякла, и Ашер подхватил меня. Если не смотреть на его лицо, я знала, что это он, я чувствовала это по тому, как крепко и надёжно он меня держал.
— Ты в порядке? — прошептал он мне на ухо. Голос был похож на голос Ашера. Хоть немного.
— Да, — прошептала я в ответ и солгала. Я огляделась в поисках тела Ти, но не нашла его. Его уже утянуло в сток.
— Хочу убраться отсюда подальше.
Я почувствовала, как он кивнул, прижавшись ко мне.
— Я тоже. Скоро.
Разговор Анны и Санта Муэрте закончился. Санта Муэрте протянула свою скелетообразную руку, и Анна опустилась на колени и поцеловала её и её плащ расплылся вокруг неё в воде. Интересно, к какому соглашению они пришли. Встав, они вместе вернулись к нашей маленькой группе. По невидимому сигналу люди Анны начали расходиться.
— Но что насчёт «Трёх крестов»? — крикнула я. Мне нужно было услышать, что клиника будет в безопасности.
Санта-Муэрте обернулась и уставилась на меня пустыми глазницами. Олимпио перевёл, пока её челюсть двигалась:
— Не беспокойся. У меня ещё есть с ними кое-какие дела.
Затем она прошла мимо нас. «Прошла» — не совсем верное слово: она двигалась сквозь потоки воды, не совершая видимых движений, а её одеяния скрывали всё, что происходило ниже пояса. Она поднялась по стене оврага, унося с собой свой свет, и исчезла.
Анна проводила её взглядом, потом посмотрела на меня.
— Ты в порядке, Эди?
— Ночь выдалась долгой, — ответила я честно.
Она подошла ко мне, качая головой, словно разочарованная тётушка.
— Это не то, что я имела в виду, когда начинала твоё изгнание.
ГЛАВА 46
Лус и правда была целой. Она позволила мне взять её за руку и я почувствовала её запястье. Кости срослись, у неё был пульс. Адриана не отпускала её ни на шаг. Мы втроём втиснулись на кожаное заднее сиденье одной из чёрных машин, на которых разъезжали вампиры. Вампиры всегда путешествовали с шиком.
Олимпио сидел на переднем сиденье и крутил ручку радиоприёмника. Ашер попросился поехать домой в другой машине. Я жалела, что не поехала с ним, но он выглядел встревоженным и каким-то странным, а мне хотелось убедиться, что Олимпио доберётся до дома целым и невредимым.
Адриана что-то сказала по-испански. Я даже не поняла, что она обращается ко мне, пока Лус не ткнула меня локтем.
— Ты знала его раньше?
— Кого?
— Гектора.
— Да. Вообще-то я знала их обоих раньше.
Мои волосы подсыхали в приятном тепле салона.
Адриана продолжала говорить, а Лус улыбнулась и перевела для меня:
— Когда ты находишь того, кого любишь, никогда не стоит терять надежду.
Я выдавила из себя полуулыбку, но про себя добавила: «Если только тебя не зовут Эди».
Сначала мы заехали на территорию Рейны. Наш мрачный водитель-вампир припарковался прямо у края лабиринта из груд металлолома. Охранники с автоматами держали оружие наготове, многозначительно целясь, пока Лус и Адриана выходили из машины. А потом по цепочке прокатились крики радости и из квартир Рейны высыпали люди, чтобы увидеть их, потрогать собственными руками, убедиться, что это правда. От вида их радостного воссоединения с друзьями у меня на глаза навернулись слёзы. Олимпио прилип к окну и смотрел на них, пока они не скрылись из виду.
— Она правда была вампиром? — спросил он меня.
Врать не было смысла, он уже видел вещи куда хуже.
— Да.
— Ух ты. А Дама-Осёл?
— Не думаю, что он вернётся в ближайшее время. Наверное, понадобились бы дикие лошади-нежить, чтобы притащить Дрена обратно в город после того, что с ним сделал Мальдонадо.
— И то хорошо.
— Так о чём ты молился? — спросила я его.
— Когда?
— Ну, ты понимаешь… раньше, — сказала я. Я предполагала, что, когда Санта-Муэрте сказала, будто ответила на молитвы каждого из нас, она имела в виду и его тоже. Если только он не был слишком занят тем, что почти умирал, и не слышал её.
Он нахмурился.
— Ты имеешь в виду, когда я написал своё имя на её фреске?
— Ага, — согласилась я, потому что так было проще, чем пытаться объяснить что-то ещё.